Херина хотела вырваться.
Эгенир держал её, а ноги после энергетического прорыва практически не слушались.
— Эгенир… хватит…
Он на мгновение остановился.
— Знаете, наставница, когда вы просите остановиться, это звучит неожиданно сексуально.
Херина чуть не задохнулась от ярости.
«И что мне тогда говорить?!»
Попросишь продолжить — продолжит.
Попросишь прекратить — решит, что сильная эмоция полезна для восстановления сердца.
Вот он, зверь по имени «максимальный Эгенир».
— П-пожалуйста…
— Наставница.
— …
— Можете ругаться сколько хотите. Но я действительно собираюсь спасти вас изо всех сил.
Херина мысленно заорала, что именно он и довёл её до такого состояния.
Однако в одном фраза попала точно в цель.
«Вы мне нужны».
Ещё недавно Херина сломалась на мысли, что как наставник больше не нужна Эгениру. Поэтому прямое подтверждение её необходимости ударило по сердцу сильнее любого красивого признания.
Проблема заключалась в дозировке.
Нужен был условный лекарственный глоток.
Эгенир принёс десятитонную цистерну и сказал выпить всё.
Чужая мана продолжала вливаться в уже открытые каналы.
И вскоре Херина почувствовала новый ужас.
Живот начал заметно раздуваться.
«Мана… и святая сила…»
Организм просто не успевал перерабатывать объём, который в него загоняли.
Избыток оставался внутри, и тело расширялось, словно сосуд, который переполняли быстрее, чем он успевал опустошаться.
Эгенир, к её ужасу, воспринял сам факт необычной реакции как ещё одно подтверждение, что поток доходит куда нужно.
«Нет! Я лопну, если ты ещё добавишь!»
Она попыталась обратиться к Акульему Зубу.
Энергия клинка дёрнулась — и словно отвернулась.
«Ах ты предательская железка!»
Но если честно, что мог сделать Акулий Зуб?
Перед ним бушевал поток, где одновременно смешались несколько типов маны, святая сила и мощь мастера меча.
Даже Мятежный демонический меч, клинок сходного или более высокого ранга, лежала рядом и почти не могла вмешаться.
«Хозяина уничтожают — меч хотя бы попытаться должен!»
Херина впервые всерьёз усомнилась в романтическом образе верного оружия.
А избыток энергии продолжал захватывать её систему.
Поток Эгенира вытеснял ману, которая раньше занимала каналы, и агрессивно занимал освободившееся место.
Даньтянь.
Новые энергетические центры.
Вся сеть тела.
Отдать лишнюю ману обратно она почти не могла. Единственным доступным сбросом становились дыхание, голос и непроизвольные всплески энергии.
Поэтому даже когда Херина хотела молчать, организм сам заставлял её выдыхать и выпускать часть давления.
«Какой же пиздец…»
Вместе с телом начало меняться сознание.
Она вспомнила первую встречу с Эгениром.
Талантливый новичок с вечно раздражённым, усталым лицом, который слишком много думал и именно поэтому казался ей забавным.
Вспомнила, как сама навязалась ему в наставницы перед пенсией.
Вспомнила его уменьшенную форму и ту нездоровую тягу, из-за которой потом раз за разом возвращалась к нему.
«Не надо было вообще лезть…»
Но назад уже не вернуться.
Самым страшным было даже не физическое состояние.
Мана начала вымывать старые внутренние опоры.
Воспоминания об Эгенире занимали всё больше места: первая встреча, тренировки, споры, его малая форма, взрослый Чоэгэнир, совместные бои, разговоры за выпивкой.
Остальное словно отходило на задний план.
Херина не могла понять, хочет она сбежать от происходящего или, наоборот, чтобы оно не прекращалось.
Принятие и сопротивление существовали одновременно.
— Хе-е…
— А?
Эгенир наконец заметил, что её взгляд поплыл.
Он взял её за лицо и внимательно посмотрел в глаза.
— Кажется, я переборщил.
«Кажется?!»
Но главное — он действительно затормозил поток.
В системе «сердце—энергия—тело» существовало обратное явление: если энергия становилась сильнее сердца, она начинала перестраивать само сердце под себя.
Эгенир, в отличие от Херины, был достаточно силён, чтобы остановить собственную энергию. Его чистое желание не превращало его в зверя, способного только следовать одному инстинкту.
— Надо помочь…
Он вспомнил Сесилию.
Когда-то ему уже приходилось корректировать её ману, и без Эллы тогда всё едва не закончилось смертью всех участников.
Но теперь он был другим.
Мастером меча.
Человеком, который чувствовал течение энергии гораздо точнее.
И, что ещё важнее для нового принципа, он очень сильно хотел, чтобы Херина не сломалась и не умерла.
Причина была не полностью благородной.
Он ценил наставницу — и одновременно совершенно эгоистично не хотел потерять женщину, которая была ему нужна.
Зато это желание было честным.
И мана послушалась.
Эгенир соприкоснулся лбом с её лбом и направил поток к центру у межбровья.
Сознание Херины ответило резким всплеском.
«Вот почему».
В ней одновременно жили два противоположных импульса: принять происходящее и бежать от него.
Именно это противоречие рвало сердце.
Эгенир не хотел грубо переписывать личность наставницы.
«Нужно совсем чуть-чуть поправить».
Тело реагировало.
Энергия, хотя её было слишком много, понемногу перерабатывалась.
Значит, тело как таковое уже не было главной проблемой.
Оставалось сердце.
— Наставница.
И Эгенир начал входить в её внутренний мир, чтобы найти источник разрыва напрямую.