— Значит… ты отказываешься от права участвовать в вашей борьбе за места и от всех прав, которые получила бы, если победишь меня?
Эгенир достал заявление об отказе, которое заранее попросил у администратора.
— Именно.
— Причина?
— Это обязательно?
— Как ни крути… я главный ответственный за объединённое управление армией Эгенира, а теперь ещё и с административным секретарём.
Выглядел он сейчас как Шогэнир, но сама должность была слишком хлопотной, чтобы решать подобные вещи устно и между делом.
Любой другой мог бы сказать: «Мы так договорились. И что вы нам сделаете?»
Но если потом дом Гейнз поднимет шум, тут же найдутся силы, желающие вклиниться в спор.
Поэтому бумага необходима.
— В каком-то смысле это означает, что я уважаю и тебя, Элла, и дом Гейнз.
— Уважаешь и одновременно держишь дистанцию.
Элла кивнула так спокойно, будто не зря в прошлых циклах была Героем и успела набраться опыта.
— Причина проста. Сейчас нет никого, кто способен тебя победить.
— Хм…
— А Король наёмников Херина, судя по тому, что я только что увидела, окончательно стала на твою сторону. Её ты, конечно, тоже снял с турнира.
Она всё поняла.
Впрочем, Эгенир и рассчитывал, что Элла догадается.
— Ты специально показал мне, как Херина мечется по одному твоему слову. Это почти угроза.
Она говорила без обиняков, не пытаясь смягчить формулировки.
В этот момент Элла напоминала военного бога или великого полководца из времён огромной войны.
Да.
«Ты всегда была такой».
Наверное, поэтому Эгенир когда-то ею восхищался.
И именно поэтому внутри не хотел видеть Эллу в состоянии, похожем на нынешнюю Херину.
— Ты хочешь быть человеком, на которого можно положиться?
Вот так.
Она иногда бросала фразу, которая без предупреждения пробивала Эгениру сердце.
Совершенно буднично.
Когда в прошлых циклах он, будучи администратором, замолкал, потому что не мог озвучить чрезмерное требование…
[Чтобы открыть путь к жизни, нужно прорваться туда?]
[…]
Место, куда нельзя отправлять никого.
Но если рассуждать как администратор холодно и рационально, чтобы спасти множество людей, туда должна была проникнуть именно Элла.
[Я пойду.]
[Н-но…]
[Это приказ. Я иду туда, администратор.]
Элла посмотрела на Эгенира.
[По твоей оценке, если я пойду туда, мы выиграем время и спасём больше людей?]
[Если вы погибнете, госпожа Элла, потери в итоге могут стать ещё больше…]
[Администратор. Я спрашиваю не это.]
[…]
[Я объективно спрашиваю: возможно это или невозможно? Ты способен выполнить задачу?]
[…Да.]
[Не «постарайся». Выполни.]
Наверное, по-своему это было её лучшим утешением.
Исполни приказ.
Всю ответственность за то, что будет после, я возьму на себя.
С этими словами Элла закончила совещание и поднялась.
[Госпожа Элла.]
[Надеюсь, это не бессмысленный вопрос.]
[Я… создам путь к спасению. Вы человек, который не должен здесь погибнуть.]
[Есть вероятность, что операция ради моего спасения увеличит общие потери?]
[Наоборот… это операция, которая позволит сохранить всё…]
[Администратор.]
Эгенир помнил её глаза в тот день.
Необыкновенно спокойные.
[Потери велики?]
[…Нельзя оценивать только… через потери…]
Он замолчал.
Администратор не имеет права так говорить.
Его работа — считать материальные ресурсы, число раненых и погибших, вероятности и передавать эти цифры главному ответственному.
За это его могут назвать бессердечным.
Но именно поэтому он обязан произносить такие вещи и спасать как можно больше людей.
[Превышение полномочий.]
[…]
[Я называю себя «сей владыкой», потому что являюсь главным ответственным. Моё место — не среди тех, кого обязаны спасать другие.]
[…]
[Я делаю. Я не делаю. Решение принимаю я. Твоя задача — спасти больше наших людей и убить больше врагов.]
[…]
[Ты превысил полномочия, администратор. С этого момента ты снят с должности.]
Слова ударили больно.
Но Эгенир к тому времени уже настолько выгорел, что часть его даже хотела принять увольнение, лишь бы больше не спорить с человеком, который собственными ногами идёт на смерть.
[Я снимаю тебя с должности администратора. И назначаю временно исполняющим обязанности главного ответственного до избрания другого. Прошу хорошо поработать.]
Заместитель главного ответственного — Сесилия — тогда оставалась в тылу и удерживала временный штаб.
У неё самой всё было плохо.
А Элла прямо на месте назначила Эгенира временным руководителем отдельной ударной группы.
Да.
Вот такой она была.
[Прошу…]
[Именно. Это просьба. Приказ, отданный оттуда, где я уже не смогу нести ответственность, не должен исполняться только потому, что я его сказала.]
Элла хлопнула Эгенира по плечу.
[Поэтому я прошу.]
В этот момент она не назвала себя «сей владыкой».
Она сама выбирает.
Сама убивает.
Спасти больше своих на войне — значит всё равно пожертвовать кем-то из своих.
Убить больше врагов меньшими потерями — всё равно значит использовать тех немногих, кто заплатит цену, ради победы.
Даже самый лучший план упирается в человеческий предел и приносит тяжёлые потери.
И среди этих потерь Элла называла себя «сей владыкой», складывая всю ответственность на собственные плечи.
[Прошу тебя.]
После этого Эгенир, получив полномочия временного главного ответственного, впервые отдал приказ не рациональный, а эмоциональный.
[Идём спасать госпожу Эллу.]
Он торопливо принял управление.
Пусть потом вся ответственность рухнет на него.
Пусть существовала более надёжная дорога к победе.
Эгенир повёл огромное количество людей вперёд, сражаясь с ещё большими силами врага и прорываясь туда, где Элла и отобранный ею отдельный отряд готовились умереть.
[…]
Человек, которому он доверял.
Нет.
Человек, на которого он сбросил всю ответственность и поверил словам «всё в порядке».
И чувство предательства, которое приходит именно поэтому.
[Пришёл?]
Глаза Эллы были чёрными.
Вокруг лежало море трупов — демоны и бойцы её отряда, которые пошли за ней, заранее зная, что могут погибнуть.
Демонизированная.
На этой войне её сердце сломалось.
[Сегодня… хорошая погода.]
[…]
[Я совсем не чувствую ответственности. Думаю только: если сегодня мне хорошо и завтра будет хорошо, разве нужно ещё что-то от мира?]
Эгенир обнажил меч.
[Составишь мне компанию?]
Он стиснул зубы и даже тогда попытался сделать всё, что мог.
[Да… госпожа Элла.]
[Хорошо.]
Сам Эгенир тогда чувствовал себя совсем не так хорошо, как она.
Он дрался изо всех сил.
Слёзы текли сами, и он махал мечом ровно настолько отчаянно, насколько их не мог остановить.
Ненависть к Элле росла.
Он не смог принять её «предательство».
В конце концов убил её.
И последним её выражением было не привычное холодное лицо, а совершенно свободное.
А затем, окончательно раздавленный тем, как всё разрушилось, Эгенир сам погиб от руки Эртины.
.
«Вот почему…»
Он не знал, как теперь прикасаться к сердцу Эллы.
С Хериной можно было цинично оправдаться: она наставница, отношения между ними другие, он не знает её настолько глубоко.
Но способен ли Эгенир полезть внутрь сердца Эллы?
Прошлое исчезло вместе с регрессией.
Но что, если следы остались?
«Даже после регрессии что-то отпечатывается в душе».
Элла и сейчас иногда говорила «сей владыка», хотя не была главным ответственным.
После того как Эгенир сам преодолел запрет и стал мастером меча, такие детали ощущались особенно странно.
— Что с тобой?
Элла смотрела на него так, будто готова начать прямо сейчас.
— Ничего.
Она сама этого хотела.
Так же, как тогда сама пошла по дороге смерти.
— Просто проверяю, уверена ли ты.
— Я всегда уверена.
Эгенир ответил почти не думая:
— Врёшь.
— Что?
— Ты постоянно говоришь: «всё в порядке, всё в порядке», а потом всё разваливается. Так что лучше говори честно до того, как всё рухнет.
— О чём ты?
— Я спрашиваю, действительно ли ты выдержишь. Когда энергетическую стену будут ломать силой, хватит ли твоего сердца?
— …
— Не «надо стать сильнее», не «я обязана». Ты сама это выдержишь?
В каком-то смысле Эгенир говорил и с собой.
— Элла.
— …
— Если совсем честно, сейчас главный ответственный — я.
Всё наоборот по сравнению с тем прошлым.
— Ответственность беру я. Не ты.
— …
Её собственные слова.
— Вопрос не в том, хочешь ты или нет. Вопрос — можешь ли.
То, чему она когда-то учила его.
— Можешь?
Из глаз Эллы неожиданно потекли слёзы.
— Ч-что это вдруг…
Она вытерла глаза рукавом.
— Не понимаю… почему я…
— Тогда я, как главный ответственный, спрашиваю ещё раз.
Вот как это ощущается.
— Можешь?
Положение человека, который несёт ответственность.
Место, до которого Эгенир когда-то не дошёл, потому что считал себя бессильным.
Место, где ты знаешь, что каждое решение меняет чью-то судьбу.
Поэтому каждый день вздыхаешь над невозможным и дрожишь от цены чужих жертв.
«Вот почему она такой стала».
Элла терпела всё одна.
Страдала одна.
И снова и снова приходила к Эгениру.
Не потому, что слепо верила ему.
Не потому, что просто хотела положиться.
«Она хотела ответ».
А Эгенир не сумел стать достаточно хорошим стратегом или администратором.
«План позволит потерять десять вместо ста».
Потерять десять.
Вся ответственность за цену этих десятерых ложилась на Эллу.
И когда она сама предлагала пожертвовать собой, это было не красивое проявление Героя.
«Она достигла предела».
Ей стало невыносимо отправлять других на смерть и идти дальше.
Поэтому, возможно, она выбрала позицию, где могла погибнуть сама.
Это лишь догадка о её сердце в давно исчезнувшем прошлом.
Но именно сердце той Эллы, которая стала демонизированной, было её главным запретом.
И теперь, когда их роли изменились, Эгенир спрашивал ради неё.
— Если можешь — подпиши. Ответственность…
Возможно, это были слова, которые он всегда хотел ей сказать.
И одновременно намёк, который мог помочь Элле, когда та будет преодолевать свой внутренний запрет на пути к мастеру меча.
— …понесу я.
Элла Гейнз.
Глупый Герой, который слишком долго в одиночку нёс не только свою ответственность, но и ответственность всей отдельной ударной группы и академической армии.
Из её глаз долго текли прозрачные слёзы, а сама она, похоже, совершенно не понимала, почему плачет.