Глава 10: Профессора
Время шло, и Большой зал постепенно заполнялся людьми.
Однако первыми вошли не ученики, а преподаватели Хогвартса.
Похоже, они уже обсуждали появление Твела, поэтому не удивились, увидев его в Большом зале.
Но их отношение было разным.
Женщина с длинными волосами, одетая как самая настоящая магла — куда более по-магловски, чем все остальные присутствующие, — бросила на Твела взгляд, тихо фыркнула и прошла мимо.
— Не обращай внимания. Будучи профессором магловедения, Чарити Бербедж просто не знает Дурмстранга, — улыбнулся Твелу профессор ростом всего в метр. — Меня зовут Филиус Флитвик, я профессор заклинаний в этой школе.
— Тэвейэр Фоули, — Твел присел на корточки, чтобы говорить с профессором Флитвиком на одном уровне. — Значит, вы хорошо знакомы с моей альма-матер?
Профессор Флитвик тут же рассмеялся.
— Я когда-то ездил в Дурмстранг по обмену, в основном чтобы изучать дуэльное искусство, но заодно узнал и о вашем отношении к маглам. Оно действительно отличается от того, что говорят в слухах.
— Вы просто не разрешаете маглорожденным ученикам поступать в школу, но на самом деле, если не считать того человека, вы не дискриминируете маглов.
— По сравнению с некоторыми людьми в Британии, ваши взгляды уже куда лучше.
Твел приехал сюда не для того, чтобы исправлять чужие взгляды. В конце концов, Дурмстрангу нет дела до мнения посторонних, пусть себе заблуждаются, если хотят.
Его куда больше заинтересовали первые слова профессора Флитвика.
— Похоже, вы мастер дуэлей. Дурмстранг редко идет на внешние контакты, и раз вам удалось там побывать, значит, школа высоко оценила ваши способности.
— Это было в молодости, — профессор Флитвик отмахнулся.
— После того как я стал чемпионом Дуэльного клуба Хогвартса, а особенно после того, как начал преподавать в школе, времени на практику почти не осталось.
— Но я знаю, что ты — лучший выпускник Дурмстранга за последние годы. Как насчет того, чтобы как-нибудь сразиться?
Руки профессора Флитвика нетерпеливо задвигались, а на лице сияла восторженная улыбка — по-видимому, столько лет без практики его порядком измотали.
— С нетерпением жду возможности поучиться у вас.
Мышцы Твела тоже возбужденно слегка подрагивали.
В Дурмстранге, начиная с пятого курса, у него почти не осталось соперников, с которыми можно было бы сразиться в полную силу.
Ему очень хотелось проверить, на что он способен, если выложится на полную, не прибегая к определенным видам магии.
Люди со схожими интересами разговорились, и беседа становилась все оживленнее. Флитвик вкратце представил Твелу присутствующих преподавателей: — Рубеус Хагрид — наш лесничий, но он сейчас сопровождает первокурсников через Черное озеро, поэтому еще не вернулся.
Твел кивнул, притворяясь новичком, и увидел в этих профессорах тени персонажей из фильмов, которые смотрел в прошлой жизни.
Профессор Северус Снейп действительно выглядел угрюмым, а его глаза — холодными и безразличными, словно он носил маску, сквозь которую невозможно было разглядеть его истинные мысли.
Когда он посмотрел на Твела, его зрачки чуть шевельнулись, а уголки губ едва заметно приподнялись — это можно было с натяжкой назвать улыбкой.
— Надеюсь, вы сможете разглядеть истинную сущность студентов, а не просто будете глупо заставлять их размахивать палочками.
— Ни один ученик не рождается со знанием магии. Все мы начинали с того, что глупо размахивали палочками, не так ли? — вежливо парировал Твел.
Новый профессор, который был немногим старше своих учеников, осмелился так ответить Снейпу — преподаватели за столом учителей были впечатлены.
А улыбка Снейпа даже немного расширилась: — Тогда пожелаю вам успехов в преподавании.
— Спасибо, я буду стараться.
Отношение присутствующих профессоров к Твелу наконец стало лучше, первоначальная предвзятость из-за Дурмстранга исчезла, и только профессор Чарити Бербедж по-прежнему оставалась холодной.
Однако Твелу было приятнее общаться с профессором Флитвиком; зельеварение, травология и прорицания его не интересовали.
Только изучение заклинаний, которые могли напрямую повысить его боевую мощь, заставляло его погружаться в процесс с головой.
Конечно, будучи лучшим выпускником в истории Дурмстранга, он обладал способностями обычного отличника и в этих дисциплинах, так что его нельзя было поставить в тупик завуалированными вопросами профессоров.
После недолгого общения они поняли, что этот молодой новый профессор не только вежлив, но и обладает знаниями, не уступающими их собственным.
По сравнению с заикающимся Квирреллом, сидевшим неподалеку, Твел вел себя гораздо больше как настоящий профессор.
В этот момент из-за дверей Большого зала донесся шум.
Ведомые старостами, ученики один за другим входили в зал, и юные волшебники со второго по седьмой курс рассаживались за столами своих факультетов.
— В Дурмстранге по-прежнему нет факультетов, верно? — с интересом спросил профессор Флитвик, сидя рядом с Твелом.
— Да, мы — единое целое. У нас нет деления на факультеты, есть только личные достижения ученика и успехи школы в целом.
Твел наблюдал за тем, как юные волшебники обсуждают чудесно проведенные летние каникулы, и сейчас было трудно заметить разницу между четырьмя факультетами по их лицам.
Интересно, в чем вообще смысл деления на четыре факультета? Чтобы удобнее было создавать группировки?
Дамблдор, который все это время с улыбкой наблюдал за учениками, проявил к этому интерес.
— Твел, что вы думаете о распределении по факультетам в Хогвартсе?
Профессора привыкли к делению на четыре факультета, поэтому им было любопытно узнать мнение выпускника Дурмстранга.
Твел задумался и спокойно ответил:
— Это несколько экстремально. Первокурсникам всего одиннадцать лет, они не могут и не должны проявлять какую-то одну черту характера.
— Делить их на четыре разных факультета — это не столько соответствие их индивидуальности, сколько воспитание в них стереотипов под влиянием факультета.
— Особенно соперничество между факультетами: оно может способствовать прогрессу, но также легко порождает предрассудки.
— Эти предрассудки могут подавить другие черты, не соответствующие факультету.
— Пуффендуйцы тоже могут быть храбрыми, слизеринцы на самом деле могут быть верными, гриффиндорцы, жаждущие знаний, — не редкость, а среди когтевранцев встречаются амбициозные люди.
— Но из-за системы факультетов эти черты не признаются.
— На самом деле все они — часть Хогвартса и обычные волшебники, и вешать на них неизменные ярлыки очень несправедливо.
Когда Твел закончил говорить, за преподавательским столом воцарилась тишина, резко контрастирующая с шумом учеников в зале.
Спустя долгое время Дамблдор одобрительно захлопал в ладоши, возвращая погруженных в раздумья профессоров в реальность, и они тоже тихо зааплодировали Твелу.
— Я очень рад, что в нашей школе появился профессор с иным взглядом на вещи. Устранение барьеров между факультетами — это то, чего я тоже хочу добиться, и для этого нам понадобятся совместные усилия.
— Твел, я с нетерпением жду тех перемен, которые вы привнесете в Хогвартс.
Внезапные аплодисменты за преподавательским столом озадачили учеников; они на мгновение прервали свои оживленные обсуждения и в недоумении уставились на профессоров.
Однако никто из профессоров не стал им ничего объяснять, да и уже в следующую секунду их внимание переключилось.
Церемония распределения вот-вот должна была начаться!