Глава 307: Признание Дамблдора
С наступлением октября статья Гермионы вскоре была опубликована в «Ежедневном пророке».
Впрочем, даже несмотря на то, что Твел прибег к небольшой хитрости, чтобы статья попала на первую полосу, судя по отзывам Риты, лишь немногие читатели проявили к ней интерес, а желающих обсудить её подробно было и того меньше.
Похоже, он всё-таки недооценил глубоко укоренившиеся предрассудки магического мира по отношению к магическим существам…
Твел с досадой вздохнул.
Попытка пошатнуть предвзятость к магическим существам на самом деле была его пробой почвы на предмет того, готовы ли волшебники принять маглов.
Результат был очевиден.
Это напомнило ему о том, что недавно профессор Чарити Бербедж по его инициативе робко выдвинула идею интеграции с маглами, но на этот раз даже те волшебники, которые раньше были самыми ярыми сторонниками Чарити Бербедж, отнеслись к этому скептически.
Впрочем, были и хорошие новости.
Дешёвые товары, которые он принёс в магический мир, уже начали приносить плоды: по крайней мере, гоблины в Гринготтсе заметили, что волшебников, приходящих класть деньги на счета, стало гораздо больше, чем тех, кто их снимает.
Только этот «невидимый» прирост богатства ещё не отразился на других видах потребления, поэтому лишь эта группа гоблинов, управляющих финансами, осознала данную тенденцию.
И так уж вышло, что с этими гоблинами у Твела были хорошие отношения, да и им самим нравилось видеть, как золота в хранилищах становится всё больше.
Поэтому пока это не привлекло внимания Министерства магии.
Или, вернее сказать, не привлекло внимания никого, кроме чиновников Министерства магии, подконтрольных Твелу.
Пользуясь ночной темнотой, Твел подошёл к дверям Кабинета директора и привычно произнёс пароль — «Тараканьи усы» — после чего решительно шагнул внутрь.
С момента собрания Международной конфедерации магов их дискуссии сместились в сторону прогресса магловских технологий и психологического состояния студентов-волшебников.
Даже Дамблдор был вынужден признать: если однажды жизнь в мире маглов станет намного лучше, интерес студентов-волшебников к изучению магии будет неуклонно снижаться.
Иными словами, когда математика сможет приносить в этом мире больше пропитания, чем магия, наследие волшебников подвергнется серьёзнейшему испытанию!
Для Дамблдора это выглядело куда более вероятным сценарием, чем такие провокационные темы, как война.
Именно об этом чаще всего спрашивали его волшебники из Конфедерации в своих письмах, эти старые маги даже докучали ему расспросами о телевизорах и электронных компьютерах!
К счастью, он каждую неделю исправно приходил сюда и переадресовывал те же самые вопросы Дамблдору.
Если говорить о предсказании будущего, то Твел был определённо лучше любого другого.
Но если говорить о том, чтобы чётко объяснить, до какой степени развились современные телевизоры и компьютеры, то у него не было ни малейшего желания вникать в это.
К тому же, если бы он однажды случайно проговорился о технологиях, опережающих нынешнюю эпоху, было бы неловко…
— Дамблдор ненадолго отлучился, он просил тебя подождать здесь, — громко произнёс единственный директор из рода Блэков, Финеас Найджелус Блэк.
— Парень, Сириус Блэк сказал, что в последнее время он смог выбраться из Министерства магии только благодаря твоей заботе, я должен поблагодарить тебя!
— Не стоит благодарности.
Твел безразлично сел.
Сириус Блэк стал новым полем битвы между Корнелиусом Фаджем и Барти Краучем.
Судя по информации, просочившейся от Мальволио, только из-за того, что Барти настаивал на снятии обвинений с Сириуса Блэка, Фадж собирался снова отправить Сириуса Блэка в Азкабан, даже несмотря на то, что уже осознал его невиновность.
Такова политическая борьба: быть против ради того, чтобы быть против.
Но Фадж, очевидно, был куда безумнее, просто пока не случилось решающего события, которое могло бы его свергнуть, и Барти сейчас мог лишь позволить ему кусаться направо и налево.
К счастью, влияние Барти тоже было не из слабых, а с учётом Синтии и Мальволио, Сириус Блэк оставался в безопасности.
— Прошу прощения, задержался, — Дамблдор поспешно вошёл с улицы, его походка была бодрой не по годам.
Твел продемонстрировал стакан, наполненный напитком, и открытую упаковку сладостей на столе.
— Я уж думал, не попробовать ли мне твои заветные сладости.
Дамблдор с усмешкой покачал головой, вернулся на своё место и достал маленькую корзинку, полную конфет в форме тараканов.
— Это и есть мои заветные сладости, хочешь попробовать?
— Пожалуй, нет, — Твел с непередаваемым выражением лица наблюдал, как тот понемногу ест тараканьи усы. — Лучше расскажи, почему ты вдруг опоздал?
— Ох, а что ещё может быть? — Дамблдор с досадой отложил конфету.
— Дурмстранг и Шармбатон прибудут вечером тридцатого октября, а наши конкурсные задания ещё не полностью готовы.
— Всё так плохо? — равнодушно спросил Твел.
— Главная проблема — площадка для первого задания. По плану, мы собираемся провести его на опушке Запретного леса.
— Но строительство там, честно говоря, требует гораздо большего мастерства в заклинаниях, чем в любом другом месте.
Ещё бы, ведь магия Хельги Хаффлпафф до сих пор осталась в Запретном лесу.
Твел с усмешкой отпил тыквенного сока.
— Не будем об этом, давай лучше обсудим эту газету, — Дамблдор, проявив профессиональную этику, не стал раскрывать детали задания и быстро сменил тему.
Только вот газета выглядела очень знакомой.
Твел взглянул на неё и сразу узнал выпуск, в котором была напечатана статья Гермионы.
— Ты хочешь, чтобы волшебники признали равный статус магических существ?
— Это идеи Гермионы, я лишь немного её направил…
— Не будь наивным. Грейнджер, конечно, умна, но не настолько, чтобы написать статью, которая так… дурачит людей.
— Это называется литературный приём.
Поняв, что Дамблдор его раскусил, Твел перестал притворяться и сменил тон на более мягкий.
— Ха, — Дамблдор вдруг тихо усмехнулся. — Твой учитель говорил мне то же самое, когда впервые излагал свои идеи в газете.
— Кхм-кхм, — Твел неловко усмехнулся. Он и не думал, что его оправдание обернётся против него.
Однако, вспомнив об учителе, он понял, что уже довольно давно с ним не виделся.
— Полагаю, ты ещё не знаешь, куда отправился твой учитель? — холодно произнёс Дамблдор.
— Судя по вашему выражению лица, полагаю, это не самое весёлое место… — Твел тоже чувствовал некоторое бессилие по отношению к своему учителю.
В конце концов, мысли первого тёмного лорда были не подвластны его контролю.
— Он приехал в Англию. Летом я видел его в Годриковой Впадине. Он сказал, что приехал навестить свою двоюродную бабушку, Батильду Бэгшот!
Лицо Дамблдора, грозное даже без гнева, выражало сильное недовольство, его глаза в упор смотрели на Твела.
— Ты не сказал ему о моих границах!
— Э-э, учитель не из тех людей, кто будет шалить и бегать где попало, а его перемещения тем более не поддаются моему контролю…
— Он также был на месте проведения собрания Международной конфедерации магов.
На этот раз даже Твел в изумлении открыл рот.
— Я… но… я же не видел его там?
— Очевидно, его сила восстановилась до такой степени, что если он не хочет, чтобы его заметили, никто не сможет его обнаружить!
Услышав слова Дамблдора, Твел не знал, какое выражение лица принять.
Сила учителя из-за долгих лет заточения на самом деле сильно ослабла.
Теперь, когда сила восстановилась, для него это стало дополнительной гарантией.
Только вот, глядя на разгневанное лицо Дамблдора, он не хотел попадаться ему под горячую руку.
— Учитель… может, он просто ностальгирует по прошлому? Думаю, вы с ним беседовали и знаете, что у него больше нет никаких амбиций.
Потому что все амбиции теперь у меня…
Твел поджал губы, чтобы сдержать готовую появиться улыбку.
В глазах Дамблдора промелькнули воспоминания, наконец, он глубоко вздохнул.
— Я всецело поддерживаю твоё желание добиться признания волшебниками магических существ, но я надеюсь, что ты сосредоточен на глобальном вопросе будущего, а не используешь методы оболванивания людей для достижения своих скрытых целей!
Твел легко улыбнулся.
Судя по этому жесту, Дамблдор в своих мыслях всё больше и больше соглашался с его точкой зрения…
— Слушаюсь, господин директор.