Глава 14: Стереотипы
Первый день занятий был также и первым рабочим днём Твела.
Несмотря на то, что прошлым вечером он потратил немало времени на прохождение игры, он всё же последовал своим биологическим часам и встал рано.
Погода сегодня стояла отличная, и Твел отправился в Большой зал, прихватив с собой книгу «Основы волшебных шахмат».
Он только что взял её в библиотеке, из-за чего удостоился странного взгляда и даже немного задержался, поскольку мадам Пинс, библиотекарь, ещё не открыла библиотеку в такую рань.
В Большом зале было немного студентов; казалось, они всё ещё пребывали в режиме каникул и не успели перестроиться на учебное расписание.
Профессора, напротив, были довольно рано: Квиррелл, забившись в угол, задумчиво завтракал, а профессор Стебль уже закончила трапезу, поздоровалась и отправилась ухаживать за растениями в теплицах.
— Доброе утро, Твел, — профессор Филиус Флитвик радушно пригласил Твела присесть рядом. — Надеюсь, ты не страдал от бессонницы из-за волнения?
— Похоже, у вас большой опыт в этом деле? — с усмешкой спросил Твел, садясь на скамью.
Филиус Флитвик расплылся в улыбке.
— Я уже и не помню, как сам впервые вёл урок у студентов, но до сих пор помню, как нервничали многие профессора Хогвартса в свой первый день.
— Но я впервые вижу нового профессора, который приходит с «Основами волшебных шахмат». Или ты собираешься преподавать шахматы на уроках?
Твел взял со стола ломтик хлеба, тщательно и равномерно намазал его черничным джемом и небрежно ответил:
— Мне просто вдруг стало интересно. Вы умеете играть в волшебные шахматы? Если будет время, можем как-нибудь сыграть.
Филиус Флитвик пожал плечами: в его глазах волшебные шахматы были куда менее увлекательны, чем дуэли.
— Тогда ничем не могу помочь. Я сам никогда не играл в волшебные шахматы. Но можешь спросить у профессора Макгонагалл, она глубоко изучила эту игру.
Твел представил себе сцену, как он просит профессора Макгонагалл научить его играть.
— «Профессор Макгонагалл, не могли бы вы научить меня играть в волшебные шахматы?»
— «С чего вдруг такой интерес?»
— «О, просто я хочу пройти через шахматную доску, которую вы расставили».
Нет, пожалуй, не стоит. Учиться играть в шахматы у того самого человека — слишком велик риск выдать себя.
Твел покачал головой, отгоняя эту нереалистичную мысль, и сосредоточился на завтраке.
Завтрак был не то чтобы роскошным, куда скромнее вчерашнего пира, но всё же лучше, чем в Дурмстранге.
Группа девушек с Когтеврана собралась вместе, долго о чём-то шепталась, прежде чем выбрать одну из них в качестве представителя.
Та девушка, чьё лицо покраснело до самых кончиков ушей, в окружении подруг, застенчиво, но решительно подошла к Твелу.
— Профессор Твел, можно задать вам вопрос?
— Конечно, — Твел, который давно заметил их возню, слегка улыбнулся. — Но это уже был вопрос, так что ты свой лимит исчерпала.
Над головой девушки словно медленно всплыл вопросительный знак, а улыбка на лице застыла.
Остальные девушки тоже ошарашенно смотрели то на Твела, то на профессора Филиуса Флитвика, который смеялся, колотя рукой по столу.
Филиус Флитвик немного отсмеялся и произнёс: — Профессор Твел просто шутит с вами. Пенелопа Кристал, можешь смело задавать ему свой вопрос.
Затем он представил её Твелу: — Это Пенелопа Кристал, одна из лучших студенток Когтеврана.
Раз уж декан высказался, а профессор Твел не стал возражать, Пенелопа набралась храбрости.
— Скажите, а что вы будете преподавать нам на уроках?
Их трудно было винить: профессора защиты от тёмных искусств в последние годы менялись каждый год, и учебная программа совершенно не складывалась в единую картину.
Как прилежные студентки Когтеврана, они хотели быть готовы к тому, что их ждёт.
— На каком вы курсе? — спросил Твел.
Пенелопа не поняла, к чему клонит Твел, и, помедлив, ответила: — Мы все на четвёртом курсе.
— Тогда прошу прощения, я веду занятия только у первого-третьего курсов. Вам, четверокурсникам и старше, нужно обращаться к профессору Квирреллу, — Твел покачал головой.
На лицах девушек отразилось разочарование, Пенелопа даже тяжело вздохнула.
Она уже хотела развернуться и уйти, но подруги остановили её, указав на Твела, и она вспомнила вопрос, который они хотели задать изначально.
— Да, кстати, можно узнать ваш возраст? Вы выглядите очень молодо.
— Это не секрет, — Твел видел, с каким ожиданием смотрели на него юные волшебницы. — Я только в этом году закончил обучение, мне всего восемнадцать.
Восемнадцать!
Пенелопа была настолько поражена, что лишилась дара речи.
Разница между ней и профессором составляла всего четыре года! Если бы в Хогвартсе был второгодник, он мог бы оказаться даже старше профессора.
— Но если вы только что закончили школу, мы должны были видеть вас в Хогвартсе в предыдущие годы?
Пенелопа сразу уловила несостыковку: такого красавца-старшекурсника, как Твел, они просто не могли не запомнить.
Окружавшие её девушки тоже выдохнули, решив, что Твел снова шутит, но его следующая фраза повергла их в ещё больший шок.
— Дело в том, что я учился не в Хогвартсе, а в Дурмстранге.
Воцарилась тишина. Пенелопа и её подруги в изумлении разинули рты — туда, казалось, могла бы влететь целая сова.
— Не судите профессора Твела по возрасту, — не удержался Филиус Флитвик. — Он — самый выдающийся выпускник в истории Дурмстранга.
Он терпеть не мог, когда людей судили по внешности. В молодости, когда он занимался дуэлями, многие волшебники любили насмехаться над его ростом.
Хотя он и использовал свой рост как преимущество для внезапных атак и жестоко проучил их, у него выработалась привычка не терпеть пренебрежительного отношения.
— Но проблема в том, что Дурмстранг — это школа, где преподают тёмные искусства! — выпалила Пенелопа.
Её возглас привлёк внимание студентов, завтракавших в Большом зале.
— А, так вот в чём дело, — Филиус Флитвик равнодушно пожал плечами. — Раз директор Дамблдор нанял его, значит, вам не стоит беспокоиться о том, что вы столкнётесь с магией, с которой не должны сталкиваться.
По сравнению со студентами, такие опытные профессора, как Филиус Флитвик, давно изучили тёмные искусства, просто не так глубоко, как Твел.
На самом деле, когда достигаешь определённого уровня мастерства, магия перестаёт делиться на чёрную и белую.
Лишь цели, которые преследует использующий её волшебник, служат критерием для разделения на светлых и тёмных.
Но студенты не могли понять этой мысли. В их представлении тот, кто использует тёмную магию, — тёмный волшебник.
И хотя не было никаких доказательств того, что студенты Дурмстранга, изучив тёмные искусства, обязательно будут их применять...
...никто не мог гарантировать, что Твел ими не пользовался!
Поэтому Пенелопа и её подруги смотрели на Твела как на «будущего тёмного волшебника», и это впечатление было даже хуже, чем то, которое они имели о слизеринцах.
Твел предвидел такую реакцию.
Он знал, что не только студенты, но и всё британское магическое сообщество питает предрассудки по отношению к Дурмстрангу, и это не то, что можно изменить в одночасье.