Глава 2: Твой яд — мой мед
Твел наконец-то выдохнул.
Да, он собирался вернуться в Англию, в единственную и лучшую школу магии — Хогвартс, чтобы занять должность ассистента преподавателя защиты от темных искусств.
Надо сказать, работа эта была не из легких и не из приятных, ее даже можно было назвать второй по уровню опасности профессией.
Уступала она лишь профессии родителей попаданца.
Если память ему не изменяла, то за семь лет по сюжету из семи преподавателей защиты от темных искусств один навсегда остался в Больнице Святого Мунго, двое отправились за решетку, а пятеро скончались.
Да, пятеро.
Тот «лишний» Аластор Грюм, который в итоге тоже отправился к Мерлину, был лишь замаскированным с помощью Оборотного зелья самозванцем.
Череда несчастных случаев была настолько частой, что трудно было не усомниться в безопасности этого предмета.
Но для Твела это было из серии «семь бед — один ответ», просто еще одна приправа к его неминуемой смерти.
В одиннадцать лет он случайно наткнулся на кольцо.
К несчастью, кольцо было пропитано мощной темной магией, способной в мгновение ока уничтожить его юную жизнь.
К счастью, именно в тот момент он попал в этот мир и обрел свой особый дар.
Это был значок.
Этот значок он купил в прошлой жизни как сувенир, и на нем был изображен герб самой знаменитой британской школы волшебства — Хогвартса.
В центре большая буква «H», окруженная четырьмя животными: львом, змеей, орлом и барсуком, а внизу — девиз.
“Draco Dormiens Nunquam Titillandus.”
[Не дразните спящего Драко (ошибка).]
В переводе это означает: «Никогда не щекочи спящего дракона».
Неизвестно почему, но этот значок переместился вместе с ним, и в тот момент, когда его жизненные силы начали угасать, значок внезапно исторг из себя энергию, противостоящую разъедающей темной магии.
Правда, сила эта была невелика и лишь с трудом поддерживала в нем жизнь, в то время как темная магия продолжала окутывать его, словно въевшаяся в кости зараза, высасывая его жизненные силы.
Однако, увидев то кольцо, он сразу понял, что это такое.
Один из крестражей Волан-де-Морта!
Как человек, смотревший фильмы, он знал, что даже Дамблдор и Северус Снейп, считавшиеся величайшими волшебниками магического мира, не могли снять эту темную магию.
Дамблдор, прославленный как величайший светлый маг, в конечном итоге выбрал смерть именно потому, что эту темную магию было невозможно изгнать.
Он принял решительные меры: отказался от письма о зачислении из Хогвартса и умолил родителей отправить его в Дурмстранг, в школу, известную своим изучением темных искусств.
К счастью, его семья была достаточно влиятельной, и он легко поступил в Дурмстранг.
За эти семь лет, полагаясь на свои исследования темной магии и защиту значка, он успешно отсрочил свою кончину.
А также открыл величайшую тайну значка.
Стоило его пониманию магии углубиться, как сила значка возрастала, компенсируя урон, наносимый темной магией его жизненным силам.
Это было похоже на бассейн: вода одновременно и поступала, и вытекала, только вот этой «водой» была его собственная жизнь.
Но в прошлом году он уперся в потолок своих способностей, рост замедлился, и сила значка начала постепенно угасать, а через полгода и вовсе исчезла.
Темная магия тут же протянула свои щупальца к его жизни, и бассейн превратился в систему, из которой вода только вытекает.
Столкнувшись с утекающей, словно вода, жизнью, Твел, используя свои семилетние познания в темных искусствах и небольшую стороннюю помощь, с трудом сумел временно сжать эту темную магию в крошечную точку.
Вспомнив об этом, он поднял руку и взглянул на свое правое запястье: там виднелась маленькая черная точка, от которой в обе стороны тянулась постоянно удлиняющаяся тонкая линия.
Когда линии сомкнутся, его жизнь оборвется.
Судя по темпам, у него оставалось еще два года.
Именно поэтому он изо всех сил пытался получить должность преподавателя в Хогвартсе, ведь в этом году в школе будет спрятан один магический камень.
Камень, дарующий бессмертие.
А что касается защиты от темных искусств, то это лишь потому, что только на эту должность каждый год требовался новый преподаватель.
И даже при этом статус студента Дурмстранга вызывал у «того самого человека» опасения.
Если бы он не согласился на должность ассистента, пришлось бы ждать еще три года.
Поэтому должность ассистента преподавателя защиты от темных искусств была для Твела тем самым случаем: «Твой яд — мой мед».
Вспоминая прошедшие семь лет, он чувствовал, будто все это время бежал наперегонки со смертью, каждый день отчаянно впитывая всевозможные магические знания, каждую ночь планируя в уме более эффективные методы обучения.
Это принесло ему в Дурмстранге весьма своеобразное прозвище.
Панда-Бог Войны...
После того как он уедет, никто больше не будет называть его этим донельзя постыдным прозвищем, верно?
Твел с радостью достал новый лист пергамента и написал на нем ответное письмо. Вскоре оно было сложено — ни единой лишней складки.
Однако мистеру Сове такая аккуратность не пришлась по душе: когда письмо привязывали к лапке, он пару раз дернулся и, словно жалуясь, клюнул его в руку, прежде чем взмахнуть крыльями и улететь к далеким заснеженным горам.
Прости, в следующий раз как-нибудь компенсирую.
Хорошее настроение Твела не было испорчено. Он легко взмахнул палочкой, и два аккуратно собранных чемодана на полу стали невесомыми, а затем, словно перышки, поплыли к раскрытому кошельку в его руке.
При соприкосновении с кошельком чемоданы мгновенно сжались и легко влетели внутрь.
На кошелек было тайно наложено Заклятие незримого расширения, и места внутри было больше, чем в этой спальне.
В законодательстве волшебников любой страны наложение этого заклятия на личные вещи было незаконным.
Но разве можно считать себя волшебником, если не нарушаешь закон?
Твел еще раз с легкой грустью оглядел комнату, запер в ней свои семь лет жизни и легко покинул ее.
— Уже выпускаешься, значит? — внезапно произнес старик с портрета у лестницы.
Это был второй директор Дурмстранга, тот самый, что ввел в программу дуэли и боевую магию. Дуэльная арена перед замком была его творением, и даже будучи на портрете, он продолжал сидеть на каменных ступенях.
— Да, мистер Монт. Большое спасибо за вашу помощь в эти семь лет.
Твел остановился. Хотя мистер Монт иногда и доносил директору, он также помогал ему во время каждой ночной вылазки.
— То, что этот идиот Каркаров не смог тебя удержать — величайшая потеря для Дурмстранга!
Даже на портрете, даже с его старческим видом, старик не мог скрыть своего вспыльчивого нрава.
— Это моя вина. Мне нужно больше практиковаться в магическом искусстве, исследовать более необычные магические знания, чтобы достичь больших высот.
«Чтобы выжить», — подумал Твел, но вслух этого не произнес.
— Слышал, ты идешь преподавать в ту школу? — Эмоции старика быстро приходили и быстро уходили.
— Да, но только ассистентом.
— Что ж, могу лишь пожелать тебе не переутомляться. Иногда, остановившись, видишь яснее, — Монт многозначительно подмигнул Твелу.
С прошлого года Монт каждый раз говорил Твелу эту фразу, но если его спрашивали о чем-то большем, он замолкал.
Поэтому Твел лишь покачал головой, попрощался с ним, а заодно и со всей школой.