Глава 39: Переходный этап
Об этой дуэли говорили целых несколько недель. Помимо, казалось бы, обычных, но на деле искусных заклинаний профессоров, самым горячим предметом споров был вопрос: кто же всё-таки победил?
Судя по ходу событий, в последней атаке и защите профессор Флитвик отразил заклинание профессора Твела, и, поскольку явного поражения не было видно, дуэль на этом завершилась.
По их мнению, всё закончилось как-то скомканно.
В итоге между сторонниками обоих профессоров вспыхнул спор.
— Да ладно, вы что, серьёзно? Профессора Флитвика в конце прижал профессор Твел, вы что, даже этого не видите?
— А то, что профессор Флитвик отразил такую мощную атаку профессора Твела, разве не доказывает мастерство профессора Флитвика?
В конце концов, не придя к согласию, они решили обратиться к самим участникам дуэли и задать им мучающие их вопросы.
Профессор Твел подчеркнул, что это был равный бой, и в итоге они сыграли вничью.
Однако профессор Флитвик сказал, что в итоге проиграл именно он, так как использовал заклинание, не соответствующее правилам — «Протего» высшего уровня.
Это заклинание фактически вышло за рамки обычного «Протего», объединив в себе защитные чары вроде «Сальвио Гексиа» и «Протего Тоталум», и являлось самым настоящим заклинанием высокого уровня.
А правилом дуэли было то, что обе стороны могут использовать только простые заклинания, которым можно обучить студентов.
Магия такого рода, объединяющая заклинания, — это то, с чем не справляются даже многие выпускники-волшебники.
После того как эта версия распространилась, споры в замке о том, кто победил в дуэли, наконец утихли.
Зато дискуссии о самой магии стали ещё жарче, что привело к тому, что интерес юных волшебников к урокам заклинаний и Трансфигурации заметно возрос.
Это заставляло профессора Флитвика и профессора Макгонагалл сиять от радости; на уроках они постоянно улыбались и время от времени демонстрировали студентам свои умения.
Конечно, больше всего внимания по-прежнему уделялось урокам защиты от темных искусств профессора Твела.
Никто из младшекурсников не пропускал его занятия, даже если они простужались из-за похолодания, они всё равно тащились на урок, несмотря на болезнь.
Правда, он насильно отправлял их в Больничное крыло, из-за чего всё равно выслушивал немало жалоб от мадам Помфри.
Пользуясь высоким энтузиазмом студентов, Твел вовремя ввёл игру со световыми шарами на всех трёх курсах.
Конечно, сложность была разделена на три уровня.
Для первого курса — самый простой: световой шар двигался только медленно;
Для второго курса добавили изменение скорости: то быстро, то медленно, чтобы студентам было трудно предугадать траекторию;
Для третьего курса сложность была самой высокой: помимо изменения скорости, траектория движения шара становилась ещё более непредсказуемой, иногда он даже менял направление трижды за секунду.
Но как бы то ни было, стоило им попробовать, как все студенты полюбили эту игру, в которую не нужно было играть, подвесив что-то к потолку. Они целыми днями обсуждали с друзьями свои баллы и технику, а также —
подслушивали разговоры отличников, стараясь набрать более высокий балл в следующей игре и занять место повыше в рейтинговой таблице.
Да, Твел собрал баллы каждого курса и составил рейтинг!
Рейтинг был разделён на три курса, но без разделения по факультетам: четыре факультета одного курса составляли единую таблицу.
Информация в таблице была простой: место, имя, факультет и наивысший балл!
Этот список был вывешен на самом видном месте в задней части класса, и каждый студент на уроке мог найти там своё имя и соответствующее место.
Студенты, занимавшие верхние строчки, мгновенно становились знаменитостями на факультете, наслаждаясь всеобщим вниманием.
Те, кто был в конце списка, не подвергались презрению, или, вернее сказать, даже если бы их презирали, им было некогда обращать на это внимание.
Как говорил профессор Твел: «Вместо этого лучше подумайте, как улучшить свои результаты. Низкий балл означает, что есть большой простор для прогресса, и даже небольшое улучшение может дать огромный прирост баллов!»
Вскоре юные волшебники, словно под воздействием стимулирующего зелья, проявили фанатичный интерес к игре со световыми шарами.
В свободное время они, видя любой круглый предмет, тут же хотели выхватить палочку и ударить по нему.
— Как думаешь, если мы будем тренироваться с мячами для квиддича, будет ли от этого больше толку? — сказал Рон Гарри, который вернулся с тренировки по квиддичу.
Гарри на второй неделе учёбы, во время урока полетов, тайно вступил в команду Гриффиндора по квиддичу.
Неделю спустя он получил в подарок от профессора Макгонагалл метлу и официально начал режим тренировок по квиддичу.
Гарри устало спрятал метлу.
Конечно, он сам считал, что это действие уже не имеет смысла: теперь гриффиндорцы смотрели на него с выражением «Я верю в тебя, парень».
Сделав это, он расслабился и лег на кровать.
— Не знаю, будет ли толк, но Вуд точно тебя убьёт.
— Тебе-то что, — с завистью сказал Рон. — Твой результат в 58 баллов до сих пор никто не может побить, даже эта Грейнджер отстаёт от тебя на несколько очков.
При этих словах Гарри довольно ухмыльнулся; хорошо, что он лежал на кровати, иначе слюни бы потекли.
— Не скажи, я потратил целый месяц, чтобы улучшить результат на 1 балл, а Малфой из Слизерина поднял его аж на 5 баллов!
— Ну так у него сейчас всего 55 баллов. Профессор Твел говорил, что чем выше балл, тем труднее его поднять, у некоторых даже результаты падают.
В этот момент вошёл круглолицый мальчик, бережно прижимая к себе тетрадь, словно величайшее сокровище.
Увидев его, Рон сразу просиял.
— О, а вот и наш рекордсмен по прогрессу на первом курсе!
Сколько бы раз Невилл ни слышал это, он каждый раз краснел, но при этом невольно начинал довольно улыбаться.
— Пожалуйста, не надо так говорить, у меня всего 35 баллов, это намного меньше, чем у вас.
— Ещё пара недель, и ты почти догонишь меня, — Рон подскочил к нему. — Дай скорее посмотреть, чему тебя сегодня учил профессор.
Невилл осторожно протянул тетрадь, которую держал в руках.
С тех пор как полмесяца назад он набрался смелости и попросил профессора Твела о помощи, профессор каждую неделю тратил два вечера на дополнительные занятия с ним.
Именно поэтому он так быстро прогрессировал.
— Почему тут опять всё про «инстинкты волшебника»? — Рон с досадой пролистал тетрадь до конца и, как обычно, вернул её обратно.
Каждый раз, когда Невилл возвращался с дополнительных занятий, Рон просил у него тетрадь, но, конечно, содержание всегда было для него непонятным.
— Профессор, кажется, очень любит упоминать это, постоянно твердит про «душу», «волю» и тому подобное, — Невилл невольно вздрогнул. — У меня такое чувство, что профессор меня изучает, а не обучает.
Рон с глухим стуком повалился на кровать, рассеянно вертя в руках свою волшебную палочку.
— Ну, значит, ты представляешь хоть какую-то исследовательскую ценность, а у меня даже такой возможности нет.
— Ты можешь сам попросить профессора, вдруг у него найдётся подходящий материал и для тебя?
Подумав немного, Рон в конце концов отказался от этой идеи.
— Забей, профессор, наверное, не любит таких студентов, как я, которые даже палочку сменить не могут, верно?