Глава 27: Суть души
Твел с некоторым удивлением посмотрел на Гермиону.
Он лишь мимоходом дал такое задание, чтобы первокурсники не расслаблялись из-за отсутствия домашних работ.
Но он и не ожидал, что кто-то действительно возьмется за это и выполнит всё настолько старательно.
Твел, продолжая говорить, достал лист с контрольной работой.
— Честно говоря, я боялся, что ты слишком сосредоточишься на теории, упустив из виду практику.
Гермиона в первую очередь увидела не контрольную, а руки Твела.
Белые, с четко очерченными суставами, они были прекрасны, словно произведение искусства, но на длинном указательном пальце сейчас красовалось темно-золотое кольцо с черным камнем, который, подобно черной дыре, притягивал её взгляд.
Твел убрал руку, и только тогда Гермиона пришла в себя.
Она смущенно отвела взгляд и сосредоточилась на контрольной.
Это была та самая работа, которую она написала на первом уроке; на ней не было ни единой пометки, ни следа проверки — она выглядела точно так же, как в момент сдачи.
— Ты единственная на первом курсе, кто получил высший балл. Даже мистер Малфой, занявший второе место, не смог ответить на некоторые вопросы, выходящие за рамки учебника.
Встретив одобрительный взгляд Твела, Гермиона застенчиво опустила голову.
— Я просто много читаю, да и ваша контрольная была не такой уж сложной. Достаточно было запомнить материал учебника, чтобы добиться такого результата.
Вспомнив про «Мальчика-Который-Выжил» Гарри, чьи успехи в учебе были просто катастрофическими, Твел весело рассмеялся.
— Лучше оставь эти слова при себе. Если те, кто не может сдать даже на проходной балл, услышат это, они будут очень недовольны.
— Впрочем, таких юных волшебников, как ты, осталось немного. Могу я спросить: ты заучила всю книгу наизусть?
Гермиона тут же радостно вскинула голову: — Да! И не только «Темные искусства: руководство по самозащите», но и учебники по трансфигурации и заклинаниям — я всё выучила наизусть!
— Профессор, вы ведь прочитали столько книг, наверняка тоже многое выучили наизусть?
В этом заключалась её гордость.
Будучи маглорожденной, она боялась отстать от однокурсников, поэтому, как только купила учебники, днями и ночами штудировала их, заучивая всё подряд.
Однако Твел охладил её пыл.
— Когда начнешь читать всё больше и больше, ты перестанешь заучивать книги. Понимание важнее, чем механическое запоминание.
Понимать знания, а потом заучивать их — бессмысленно; это лишь отнимает драгоценное время, поэтому он никогда не стремился зазубривать что-то бесполезное.
Конечно, память у него была отличная, но это всё же отличалось от простого заучивания. Лишь то, что ему было необходимо срочно осмыслить, он запоминал слово в слово.
Видя, как Гермиона расстроилась, Твел утешил её:
— Разумеется, то, что ты смогла всё выучить, говорит о твоем усердии. А как профессор, я всегда питаю особую симпатию к старательным ученикам.
— Но здесь довольно тесно, практические занятия провести не получится. Давай лучше я помогу тебе разобраться с вопросами, которые возникли во время учебы.
Лицо девочки тут же прояснилось, глаза загорелись от восторга — от недавней грусти не осталось и следа.
Твел про себя цокнул языком: перемены настроения у девочек понять сложнее, чем теорию «Четырех стихий».
Получив разрешение Твела, Гермиона принялась один за другим задавать вопросы, накопившиеся у неё за время занятий — не только по защите от темных искусств, но и по трансфигурации и другим предметам.
Даже такая умница, как Гермиона, всё ещё оставалась первокурсницей, проучившейся всего неделю, поэтому её вопросы не были слишком сложными.
А потому, даже если речь заходила об астрономии, Твел, опираясь на свои глубокие познания, мог дать ответ.
Время шло незаметно, и вскоре пролетел целый час.
Твел отпил тыквенного сока и, обнаружив, что кубок уже пуст, заметил, что на часах уже десять вечера.
Для него это было лишь начало вечерних занятий, но для учеников это означало комендантский час.
— О, время-то уже позднее. На сегодня закончим. Поторопись в гостиную, а если встретишь другого профессора или смотрителя Филча, скажи, что была у меня на дополнительных занятиях.
Гермиона разочарованно кивнула и, понурив голову, вышла из кабинета Твела.
Сегодня вечером она узнала немало нового — не только то, что было в учебниках, но и множество необычных подходов, о которых она даже не подозревала.
Например, как обычные заклинания при высоком уровне мастерства и подкрепленные глубокими магическими знаниями могут высвобождать колоссальную мощь.
Такого она точно не встречала в учебниках!
Глядя на удаляющуюся фигуру Гермионы, Твел застыл в дверях, погрузившись в свои мысли.
— Что, пытаешься использовать ту маленькую ведьму в качестве своего нового, как это сказать... инструмента? — раздался холодный голос в голове Твела.
Он не ответил, лишь погладил кольцо на пальце.
На самом деле, сегодня вечером он изучал темную магию — ту, к которой до сих пор не прикасался.
Империус, одно из трех непростительных заклятий.
Твел владел множеством заклинаний: трансфигурацией, Адским пламенем, Протего и множеством других странных темных чар.
Но если говорить о том, в чем он был особенно силен, так это в изучении души.
А всё потому, что в кольце на его руке обитал дух, который постоянно пытался поглотить его собственную душу.
— Эй-эй, не надо тут клеветать на душу! Первые три года — это было всего лишь... — Волан-де-Морт поспешно возразил, недовольно добавив: — С тех пор как ты освоил Окклюменцию, ты сам начал изучать меня!
В любом случае, его исследования души достигли уровня, недоступного никому другому.
Но он всё никак не решался взяться за три непростительных заклятия.
Империус — контроль над душой;
Круциатус — истязание души;
Авада Кедавра — уничтожение души!
Чем глубже он изучал душу, тем сильнее становился его страх перед этими заклинаниями.
Если говорить о простом применении, то он мог бы легко сделать это еще пять лет назад.
Но с древних времен никто не мог по-настоящему подчинить себе эти заклятия.
Волшебники разработали бесчисленное множество продвинутых способов применения заклинаний, но только эти три в руках каждого оставались лишь инструментом для совершения действия.
— Нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить Авадой Кедаврой. А если есть — значит, нужно две, — не унимался Волан-де-Морт. — Не понимаю, что с тобой случилось, раз твой разум оказался так сильно осквернен.
Да, сегодня вечером, до прихода Гермионы, Твел как раз изучал Империус.
Изучая темную магию, нужно оберегать свой разум от осквернения злыми помыслами, иначе станешь рабом темных искусств.
Поэтому он по привычке искал себе «инструмент» — человека, который в перерывах между исследованиями темной магии служил бы отдушиной для его разума.
Но при изучении Империуса он мог по-настоящему ощутить наслаждение от контроля, удовольствие от того, что подвластная жизнь исполняет любую его волю.
Это наслаждение было лишь низшим уровнем среди негативных последствий темной магии, но для Твела, который и так управлял сюжетом этого мира, такое стремление было естественным.
Поэтому он едва не потерял контроль над собой, но именно в тот момент он словно ощутил истинную суть души.
В то же мгновение его сознание вернулось в тело, и именно поэтому он в панике выбежал из кабинета, чтобы успокоить свой разум.
— Я увидел то, чего ты никогда не видел, Волан-де-Морт, — Твел с усмешкой посмотрел на догорающие факелы снаружи, и его фигура постепенно растворилась в темноте. — Это величайшая тайна души.