Глава 583: Смена подхода
Поскольку приходилось бороться с многочисленными проклятиями, а сил большинства волшебников для этого было недостаточно, разработка соответствующих алхимических артефактов стала вполне логичным шагом.
В Египетском центре исследований алхимии, чтобы обеспечить выдающимся алхимикам полноценные условия для работы, исследования обычно проходили под руководством главного управляющего, при этом каждый заведующий курировал свою собственную лабораторию.
У каждого из них была своя специализация.
Одни любили модифицировать магловские технологии — многие диковинные предметы в центре были результатом труда именно этих алхимиков;
другие же фокусировались на традиционной алхимии, стремясь возродить её былое величие. Хотя на данный момент это казалось крайне сложной задачей, технологии, использованные в значках связи, которые Твел дал Синтии и Мальволио, были плодом работы именно этих мастеров.
Алхимики здесь в основном делились на два лагеря по этим направлениям.
А согласно сведениям, полученным Твелом ранее, этот самый Махад Яэль был как раз тем алхимиком из традиционного лагеря, который глубже всех разбирался в проклятиях и связанных с ними артефактах!
Поэтому, услышав вопрос Твела, Махад даже приостановился и с живым интересом оглядел его.
Его исследования имели особое значение для местного региона Египта, именно поэтому он пользовался здесь большим уважением и удостоился чести стать проводником для Николаса Фламеля.
Однако для иностранцев его артефакты не имели особого смысла, и уж точно мало кто специально заострял на этом внимание.
Глядя на это, становилось ясно: Твел привёз Николаса Фламеля сюда явно не только ради того, чтобы близнецы могли здесь поучиться.
— Похоже, нам нужно познакомиться заново, мистер Фоули?
Николас Фламель, которого близнецы Уизли утащили куда-то вдаль, успокоившись, сверкнул проницательным взглядом своих маленьких глаз на пухлом круглом лице.
Кто здесь мог добиться успеха, не будучи гением?
— Тэвейэр Фоули, — Твел небрежно протянул руку и пожал руку Махада. — Представитель Великобритании в Международной конфедерации магов, профессор защиты от тёмных искусств в Хогвартсе.
Хотя за последние два года он не особо часто возвращался в Хогвартс для преподавания, Дамблдор всё ещё числил его в штате профессоров, а студенты всё ещё...
Хм, с тех пор как Сириус Блэк занял эту должность, студенты, кажется, уже особо и не рассчитывали на то, что он вернётся в школу преподавать...
Но как бы то ни было, Твелу больше нравилось, когда его называли профессором Фоули.
Заметив это, Махад стал относиться к нему несколько дружелюбнее.
Громкое имя Хогвартса уже давно, благодаря Дамблдору, разнеслось по всему миру, а британский представитель в Международной конфедерации магов в какой-то мере уже был исполнителем воли Дамблдора.
Эти два статуса заставляли его отнестись к собеседнику со всей серьёзностью.
— Махад Яэль, заведующий лабораторией по исследованию проклятий и контрпроклятий. Как вы уже знаете, я действительно глубоко изучаю проклятия, но исключительно в алхимическом аспекте.
Потратив столько усилий, Твел наконец-то добился того, чтобы Махад начал воспринимать его всерьёз.
В конце концов, то, о чём он собирался спросить, было довольно невероятным...
— Мой вопрос как раз касается алхимических артефактов, связанных с проклятиями, мистер Махад.
Твел, вынимая из кармана заранее приготовленную вещицу, загадочно улыбнулся.
Это было изящное кольцо.
Золотое кольцо было покрыто узорами, напоминающими змеиную кожу, выглядело оно элегантно и смертоносно, но больше всего Махада привлёк камень, инкрустированный в него — чёрный, как чернила.
Этот контраст напоминал нищего в лохмотьях, поселившегося в роскошном дворце: вроде бы этому нищему там вполне комфортно, но он совершенно не вписывается в окружающую обстановку.
Однако, благодаря своей чувствительности к алхимии, он быстро заметил, что под густой аурой тёмной магии скрываются следы очень древней алхимии.
Он машинально протянул руку, взял кольцо и начал тщательно ощупывать каждый его миллиметр.
В древней алхимии в основном использовалась система древней магии, но даже Махад, часто изучавший древнеегипетскую магию, не смог с ходу осознать, что именно скрывается под этим на вид обычным камнем.
— Это что?
— Не слышали ли вы о Дарах Смерти? — в свою очередь спросил Твел.
Аура тёмной магии на кольце была лишь остатками проклятия и крестража; с тех пор как проклятие перешло на него самого, кольцо утратило способность причинять вред.
Конечно, одной лишь этой ауры тёмной магии было достаточно, чтобы она стала смертельным проклятием для обычного человека.
Но Махад в мгновение ока вытаращил свои маленькие глазки, что в сочетании с его пухлым личиком выглядело даже немного комично.
— Вы хотите сказать, что это один из трёх Даров Смерти?!
Не дожидаясь ответа Твела, он продолжил ощупывать каждый узор на кольце, словно проверяя, не упустил ли чего.
— Мантия-невидимка и Бузинная палочка отпадают, выходит, это легендарный Воскрешающий камень?
Он вертел кольцо в руках, осматривая его со всех сторон, и что-то бормотал себе под нос.
— Да, это действительно можно назвать Даром Смерти... Поразительно, в нём нет ни капли алхимических следов, связанных с жизнью, но через структуру смерти и разрушения было создано чудесное свойство призывать души умерших!
К концу фразы на его лице появилось выражение фанатичного благоговения и упоения, словно перед ним открылась великая истина.
В отличие от обычных волшебников, алхимики уже давно поняли, что Дары Смерти, скорее всего, являются квинтэссенцией мудрости величайших алхимиков древности.
Так называемая победа над смертью — это скорее похвала их высочайшему техническому мастерству.
Поэтому, какой бы школы ни был алхимик, при виде Даров Смерти он испытывал такое же непреодолимое желание преклониться, как и при встрече с господином Николасом Фламелем, единственным создателем Философского камня!
— Так значит, Воскрешающий камень действительно способен вернуть души умерших? — нахмурившись, спросил Твел.
— Легенды гласят именно так, но откуда мне знать наверняка? — Махад простодушно закатил глаза.
— Конечно, судя по моим познаниям в древней алхимии, это, скорее всего, относится к призыву отпечатков, оставленных умершими в этом мире: например, воспоминания живых о них, долгосрочная магия, которую использовали покойные, или даже созданные ими предметы и изделия — всё это вместе формирует нечто бесконечно близкое к душе умершего...
— Призрак? — попытался подсказать Твел.
— Не совсем так. Если вы изучали Лимб, то поймёте, что это относится к разряду отпечатков, просто человек, оставивший их, уже мёртв.
Махад сохранял объективность, присущую исследователю, и ничуть не поддался очарованию легенд о Воскрешающем камне.
Но это значительно облегчило задачу Твелу: по крайней мере, для обсуждения следующего вопроса ему как раз требовалась такая объективность.
— А может ли его создатель иметь какое-то отношение к Смерти? Например, не была ли она создана самой Смертью?
— Невозможно, — отрезал Махад. — Не говоря уже о том, что я не верю в существование Смерти в этом мире, одни лишь следы изготовления на Философском камне доказывают, что это дело рук древней алхимии.
— Конечно, Дары Смерти остаются высшим достижением древних алхимиков в исследовании смерти, так что утверждение о связи со Смертью в какой-то мере похоже на правду.
Твел немного разочаровался, но в то же время с облегчением поджал губы.
Этот вывод не стал для него неожиданностью, просто перед приходом сюда он всё же тешил себя какими-то ожиданиями.
Хотя Махад и не понимал, зачем Твелу понадобилось исследовать Смерть, но в знак благодарности за то, что тот позволил ему взглянуть на такое сокровище, как Воскрешающий камень, он дал добрый совет.
— Возможно, вам стоит сменить подход. Даже Философский камень не может победить смерть, но избежать её или даже научиться мирно сосуществовать со смертью — для вас это, возможно, вполне осуществимо.