Глава 19: Эта моя проклятая жажда победы
Твел не знал о том, как его превозносят студенты, или, вернее сказать, у него не было времени обращать на них внимание.
Он столкнулся с небольшой проблемой.
Студенты высоко оценили тот бой на уроке, посчитав его самым ценным боевым обучением из всего, что им доводилось испытывать.
Однако в глазах некоторых преподавателей всё выглядело иначе, особенно у профессора Макгонагалл, известной своей строгостью.
— Я не ставлю под сомнение ваши методы, на самом деле, я рада, что в Хогвартсе появился ещё один преподаватель, мастерски владеющий искусством боя, — профессор Макгонагалл немного помедлила, прежде чем продолжить:
— Но я надеюсь, что вы будете учитывать способности детей. Подвешивать их — это, право слово…
Она долго размышляла, не зная, какое слово подобрать, и Твелу пришлось ей помочь.
— Неэстетично?
— Именно, неэстетично, — профессор Макгонагалл тяжело кивнула. — Можно было просто связать их, но подвешивать к потолку… это легко может навести родителей на мысль, что в нашей школе применяют телесные наказания.
Твел уже хотел было объясниться, но Дамблдор, стоявший рядом, заговорил первым.
— Ничего страшного, Минерва, методы Твела довольно интересны, — его правая рука указала на оживлённых студентов. — Ты и сама видишь, им это нравится.
— А что касается родителей, думаю, увидев, как выросли способности их детей, они не станут придавать значения таким мелочам.
Раз уж директор сказал своё слово, профессор Макгонагалл больше не стала возражать; в конце концов, если и придут жалобы, они всё равно попадут к Дамблдору.
Впрочем, Твел всё же немного объяснился, чтобы его не сочли человеком со странными наклонностями.
— Я поступаю так только с третьим курсом, чтобы они могли прочувствовать всю жестокость настоящего боя.
— Что касается первокурсников и второкурсников, прошу прощения за прямоту, но они ещё далеки от уровня, необходимого для боя, для них это максимум — игра.
Профессор Макгонагалл неловко улыбнулась.
Учебный год только начался, и то, что первокурсники слабы, — вещь само собой разумеющаяся; если бы они были сильны, это вызвало бы подозрения.
Но вот второкурсники… честно говоря, профессор Макгонагалл считала, что после года обучения их уровень ненамного выше, чем у новичков-первокурсников.
При этой мысли она украдкой взглянула на Квиррелла, который вёл себя зажато и постоянно отводил взгляд.
Всё из-за таких преподавателей, занимающих пост защиты от тёмных искусств, студенты Хогвартса не могут получить полезные знания.
К счастью, в этом году Альбус проявил проницательность и нанял ещё одного ассистента, причём столь выдающегося.
Однако, вспомнив тот слух, она невольно забеспокоилась.
Неужели Твел тоже продержится только год, а потом будет вынужден покинуть школу?
Твел, державший бокал, на мгновение замер. Что он такого сказал? Почему во взгляде профессора Макгонагалл столько беспокойства?
Профессор Флитвик не стал так глубоко задумываться.
— Твел, вы преподаёте боевую магию, но студенты знают ещё совсем мало заклинаний. Как же вы будете их учить?
Защита от тёмных искусств и заклинания на самом деле тесно связаны.
На заклинаниях студентов учат новой магии, а на защите от тёмных искусств — тому, как применять эти заклинания, чтобы справляться с опасностями, которые могут встретиться в жизни.
Поэтому чем старше курс, тем легче им даётся защита от тёмных искусств, ведь они знают больше заклинаний.
Но поскольку Твел учит только студентов младше третьего курса, профессор Флитвик и беспокоился, опасаясь, что содержание уроков будет недостаточно насыщенным по сравнению со старшими курсами, что вызовет недовольство студентов.
Твел был готов к этому вопросу.
— В основном я обучаю их на занятиях технике произнесения заклинаний, а также различным способам применения уже изученной магии.
— И, если вы не возражаете, я также буду учить их заклинаниям, полезным в бою.
— Конечно, не возражаю, — добродушно рассмеялся профессор Флитвик. — Не знаю, сильны ли вы в трансфигурации? Она тоже очень полезна в бою.
Отношение профессора Макгонагалл к Твелу стало ещё более дружелюбным, словно она боялась, что после этого года они больше не увидятся.
Поэтому, услышав это, она повернулась и вступила в разговор.
— Я совсем не против, если Твел будет учить студентов применять трансфигурацию. Честно говоря, многие ученики не осознают, как трансфигурация полезна в бою, и считают её бесполезной.
Твел лишь беспомощно вздохнул по поводу этого мнения: мало кто, кроме мастеров трансфигурации, осознаёт её колоссальную роль в бою.
К счастью, его собственный наставник был мастером трансфигурации. И хотя учитель часто упрекал его в том, что он уделяет слишком много внимания тёмным искусствам и пренебрегает трансфигурацией, мастерство Твела в этой области всё равно превосходило уровень обычных волшебников.
Вот только интересно, насколько силён в этом Дамблдор, которого называют лучшим в мире только за счёт одной лишь трансфигурации.
Заметив взгляд Твела, Дамблдор повернулся и поднял бокал. Его ярко-голубые глаза были чисты, как у младенца, но мастеру легилименции Твелу не удавалось их прочесть.
— Я тоже очень надеюсь, что трансфигурация будет применяться чаще, и не только в бою. Если Твелу понадобится, мы могли бы обменяться опытом?
— Обмениваться опытом — слишком громко сказано, — Твел поспешно поднял бокал в ответ. — Перед вами я лишь ученик.
Поэтому после ужина Твел вместе с Дамблдором отправился в кабинет директора.
Всё та же комната, та же обстановка, а портреты всё так же взирали с лёгким прищуром.
— Старость не любит перемен, — Дамблдор сел за длинный стол с ожидающей улыбкой. — Чай или тыквенный сок?
Твел спокойно сел напротив Дамблдора: — Пожалуй, тыквенный сок. Кажется, я полюбил этот напиток.
Не успел он договорить, как бутылка с тыквенным соком на длинном столе внезапно отрастила четыре ножки и весело подбежала к нему.
Бокал же был трансфигурирован из крышки бутылки — маленький, изящный, покрытый узорами, напоминающими плывущие облака.
Глядя на это, Твел улыбнулся, как и ожидал.
С самого начала решил устроить ему проверку на прочность.
— Однако я предпочитаю бокалы побольше, вы не против?
Не дожидаясь ответа Дамблдора, он заставил бокал вытянуться, превращая его в кубок, а горлышко бутылки само наклонилось, наливая ароматный тыквенный сок.
Самодовольная улыбка Дамблдора мгновенно застыла.
Беспалочковая магия, невербальные заклинания, да ещё и трансфигурация высокого уровня — он продемонстрировал это, чтобы впечатлить молодого преподавателя.
Чтобы Твел, будучи столь молодым и обладая выдающимися способностями, не стал заносчивым.
Кто бы мог подумать, что Твел в ответ тоже применит беспалочковую невербальную магию, причём трансфигурирует уже трансфигурированный предмет.
Это можно было назвать «трансфигурацией-матрешкой», причём он сам оказался внутри этой матрешки.
Однако сок лился недолго и внезапно перестал.
Потому что кубок, в который Твел превратил бокал, снова стал ещё меньше, и если бы сок продолжал литься, он бы перелился через край.
— Только что вспомнил, мы ведь только что поужинали, лучше не пить слишком много тыквенного сока.
Эта моя проклятая жажда победы.
Дамблдор с довольным видом смотрел на Твела, у которого на лбу проступили жилки раздражения.
— Ничего страшного, я ещё молод, пищеварение хорошее, — улыбка Твела стала ещё более торжествующей.
Бокал принял прежний вид.