Глава 8: И впрямь, Дамблдор
Глядя на то, как Квиррелл неловко выходит из кабинета директора, Твел всё время ловил себя на мысли, что так он выглядит ещё подозрительнее.
У него на затылке буквально было выгравировано «у меня проблемы»!
О, а ведь на затылке-то у него выгравирован Волан-де-Морт, ну, тогда ладно.
— Квиринус всегда был не самым смелым ребенком, и на то были причины, — вздохнул Дамблдор. — В Хогвартсе он был умным студентом, не ожидал, что с ним такое случится.
Дамблдор немного посетовал, но не стал развивать эту тему.
— Ты веришь тому, что написано в этой книге? — он похлопал по книге «Четыре элемента магии», и магия, которой она была пропитана, мгновенно рассеялась.
— Я верю Кандиде Когтевран.
Твел не осмелился утверждать, что содержание этой книги абсолютно верно, но раз её так высоко ценила Кандида Когтевран, значит, в ней определенно есть что-то, достойное изучения.
В конце концов, это была сама Кандида Когтевран, которую почитали как воплощение мудрости. Будь это кто-то другой, он бы не стал тратить столько сил на эту книгу.
У Дамблдора были те же причины. История оставила не так много сведений о четырех основателях Хогвартса, но каждая крупица знаний о них стоила того, чтобы потомки тратили уйму сил на их изучение.
Поэтому Дамблдор не стал зацикливаться на этом, а перешел к следующему вопросу.
— Что ты думаешь о Темной магии?
Ну, об этом я могу говорить долго.
— Осторожность, — Твел намеренно задумался, чтобы не показаться слишком вызывающим. — Какая бы это ни была магия, если она уместна, её можно использовать.
— Но Темная магия разъедает разум, поэтому в Дурмстранге тем, чей разум не достиг нужного уровня, запрещено её использовать.
— Поэтому я всегда осторожно отношусь к Темной магии. Разве вершить зло во вред злодеям — это не справедливость?
Слова Твела прозвучали несколько резко, заставив старика нахмуриться, но прямого возражения не последовало.
— Око за око — это еще не справедливость…
— Злодеям достаточно быть злыми, а вот добрякам приходится соблюдать всякие правила и ограничения. С чего бы мне считать вас таким наивным?
Твел довольно невежливо перебил Дамблдора, но это его не разозлило. На самом деле, чем больше он смотрел на Твела, тем больше тот напоминал ему одного человека.
Его самого.
Молодого, полного энтузиазма Дамблдора.
Или, возможно, Геллерта Грин-де-Вальда…
Старик погрузился в воспоминания, но лишь на мгновение, после чего заставил себя вернуться в реальность.
— Книга останется у меня. Если у тебя возникнут вопросы по магии, можешь в любое время прийти ко мне, и я на всё отвечу.
По сравнению со своим учителем, Дамблдор обладал гораздо большим опытом и был куда «здоровее», а именно этого Твелу и не хватало.
Поэтому, услышав такое заманчивое предложение, Твел поспешно закивал в знак согласия.
Выйдя из Хогвартса, Твел наконец выдохнул.
Он полагал, что в Хогвартсе будет огромная нехватка преподавателей по защите от Темных искусств, но не ожидал, что собеседование окажется сложнее и запутаннее, чем он думал.
Но результат того стоил: он официально стал ассистентом преподавателя в этой школе, о которой так давно мечтал.
Прикинув время, он понял, что пора, и Твел с легким «шурхом» исчез с места.
Когда он твердо встал на ноги, пейзаж сменился: вместо Хогвартса перед ним был безлюдный переулок.
Твел сделал пару шагов и увидел грязное, узкое здание с покосившейся вывеской у входа — «Дырявый котел».
Спешащие мимо люди даже не замечали этот маленький домик — не потому, что презирали его, а потому, что маглы просто не видели этот магический бар.
Когда Твел толкнул дверь и вошел внутрь, в баре не возникло ни малейшего переполоха, словно все привыкли к тому, что здесь постоянно кто-то ходит.
— Гость? — спросил сухой, сморщенный мужчина, стоявший за барной стойкой. — Или просто проходите мимо?
Как хозяин этого небольшого бара, он помнил каждого волшебника, который здесь бывал, но в его памяти Твел почти не отложился.
Такого примечательного мужчину трудно было не заметить.
На самом деле Твел бывал здесь несколько раз, просто за эти семь лет он превратился из мрачного студента в элегантного джентльмена.
От первоначального страха перед смертью до нынешнего спокойствия перед лицом мира — его преображение было настолько значительным, что он словно стал другим человеком.
Твел окинул взглядом бар и, не обнаружив своей цели, подошел к Тому, хозяину заведения.
— Хотел бы спросить, где сейчас профессор Квиррелл? — с улыбкой поинтересовался он, хотя уже знал ответ.
— Я не разглашаю маршруты профессоров Хогвартса, — Том осклабился, обнажив гнилые зубы.
— А Гарри Поттер? Он уже ушел? — Твел невозмутимо отошел от барной стойки.
Том «подсказал» ему, что стойка грязнее, чем кажется.
Однако этот вопрос заставил весь бар притихнуть. Сидевший рядом лысый человечек даже не обратил внимания на то, что его котелок упал на пол, и теперь с подозрением смотрел на Твела.
— Незнакомый гость, позвольте мне сначала уточнить… Да, мистер Поттер вошел в Косой переулок совсем недавно, полагаю, он наслаждается своим приятным шопингом.
Улыбка Тома внезапно стала заискивающей, он почтительно согнул свою сгорбленную спину.
Посетители бара не почувствовали ничего странного, лишь с тем же благоговением смотрели на Твела.
Это был не Империус — у Твела не было желания попасть в Азкабан в первый же день работы.
Это был Конфундус, конечно, с добавлением капли магической силы, чтобы добиться такого эффекта.
В их сознании он, вероятно, превратился в великую фигуру, подобную Дамблдору, а кто именно — они забудут уже через пять минут.
Забудут об этом маленьком эпизоде.
— Спасибо, — Твел вежливо улыбнулся в ответ и быстрым шагом прошел через дверь во внутренний дворик, ведущий в Косой переулок.
Здесь царила суета, вполне соответствующая статусу центра магической Британии. Это была извилистая улица, вымощенная булыжником, по обе стороны которой открывались разнообразные странные и захватывающие магазины.
Дорога была узкой, что нельзя было назвать преимуществом, но это помогло Твелу сразу же увидеть свою цель.
Рубеус Хагрид и Гарри Поттер.
Будучи полувеликаном, Хагрид выделялся на узкой улице своей огромной фигурой, словно дракон.
Твел видел немало людей с примесью крови магических существ, например, во Франции было много потомков вел и людей.
Что же касается помеси великана и человека, как в случае с Хагридом, то он не хотел никого обидеть, но даже самый смелый волшебник из Дурмстранга не стал бы задумываться о связи с великаном.
Выражаю глубочайшее почтение отцу Хагрида.
Прямо у входа в магазин мантий мадам Малкин Хагрид внезапно потер голову и расстался с Гарри.
Гарри вошел в магазин мантий, а Хагрид направился к кафе мороженого Флориана Фортескью.
Владелец этого заведения тоже был не из простых, но Твелу было не до светских бесед. Он сдержал волнение и тихо подошел к Хагриду, остановившись рядом.
Но все вокруг словно не замечали появления Твела, точно так же, как маглы не замечали «Дырявый котел».
Карман пальто?
Нет.
Нагрудный карман рубашки?
Точно.
Твел впился взглядом в этот топорщащийся карман. Если он не ошибался, именно там лежал тот самый вожделенный Философский камень!
Он не стал действовать опрометчиво: магия требует соблюдения базовых принципов, и никто не останется равнодушным, если почувствует, что в его карман лезет чужая рука.
Особенно такой полувеликан, как Хагрид, чья устойчивость к магии гораздо выше, чем у обычных людей.
Следя за взглядом Хагрида, Твел наблюдал, как Гарри впервые открывает для себя чудеса магического мира.
Когда он сам впервые попал сюда, он чувствовал то же самое.
Диковинные травы, изысканные метлы для полетов, забавные игрушки, и даже самые обычные котлы казались такими интересными.
Но всему веселому приходит конец.
Вечер.
Твел смотрел, как Хагрид и немного расстроенный маленький Гарри покидают пустой «Дырявый котел». На этот раз он не стал следовать за ними.
Потому что, когда Хагрид покупал полярную сову, он убедился, что этот Философский камень — подделка!
Твел растянул губы в улыбке, глядя на маглов, снующих по улице.
Если фальшивку отправить в Гринготтс под строгую охрану, а затем инсценировать неудачную попытку кражи…
Тогда никто не усомнится в её подлинности.
И впрямь, Дамблдор.
Улыбка на его лице становилась всё шире, но глаза — всё холоднее.
Как же я жду жизни в Хогвартсе.