Глава 138: Прогресс Невилла
«Невозможно, профессор... как профессор мог совершить подобное?!»
На следующий вечер, навещая Гермиону, они поделились с ней этим предположением.
Кошачья мордочка Гермионы уже почти пришла в норму: хвост давно исчез, зрачки вернулись в обычное состояние, остались лишь кошачьи уши на макушке да усы под носом, которые никак не проходили.
Но, услышав догадку Рона, она тут же взъерошилась, словно рассерженная кошка.
— Но ты помнишь тот вечер, когда осматривали Миссис Норрис? Даже директору Дамблдору потребовалась помощь профессора, чтобы расшифровать темную магию, — Рон добавил новое доказательство к своему предположению, и это мгновенно охладило гнев Гермионы.
Гермиона нахмурилась, немного подумала и тихо сказала: — Но проблема в том, что до того, как произошло нападение, профессор все время находился в Большом зале, куча народу видела, как он ел кексы!
На этот раз даже у Гарри нашлись аргументы, чтобы возразить ей.
— Честно говоря, с силой профессора ему вовсе не обязательно присутствовать лично, чтобы наложить заклинание. Разве не так было в тот раз, когда нас подвесили у двери в кабинет?
Гермиона тут же надула губы, рассердившись на саму себя из-за того, что не знала, что ответить.
Чем больше она думала, тем больше соглашалась с этой вероятностью. В конце концов, они расследовали все так долго, но смогли лишь догадаться, что чудовище в Тайной комнате — это василиск, а о личности наследника у них не было ни малейшей зацепки.
А теперь выясняется, что профессор Твел происходит из чистокровной семьи, возможно, он даже связан с родом Слизерина.
Особенно учитывая, насколько дружелюбно профессор относится к Змеиному языку и темной магии!
К тому же, из всех людей, о которых она могла подумать, только профессор подходил под описание.
Просто из чувства уважения и привязанности она не хотела ставить профессора под сомнение.
Рон и Гарри понимали ее чувства, или, вернее сказать, они думали точно так же, поэтому оба беспомощно вздохнули.
— Если бы это сделал Снейп, мы бы без лишних слов на него донесли, но профессор Твел... может, нам стоит его предупредить? — предложил Рон.
— Не выйдет. Если профессор отнесется к этому дружелюбно — еще ладно, а если разозлится на наше открытие, то в этой больничной палате может стать на два человека больше! — тут же возразил Гарри. — Колин и остальные до сих пор не пришли в себя, а это значит, что профессор пока не хочет раскрывать свою личность.
Гермиона погладила усы на своем лице, выплюнула комок шерсти и сказала: — К тому же, у нас нет доказательств, что профессор действительно является наследником Тайной комнаты, все это пока лишь догадки.
— Но мы можем проверить это, как в случае с Малфоем, — попробовать выяснить у самого профессора.
Говоря это, она погрузилась в раздумья.
Гарри и Рон переглянулись, а затем сказали ей: — В любом случае, дождемся, пока тебя выпишут.
— Точно, без тебя мы даже домашку скоро делать перестанем! — громко поддакнул Рон.
……
Тем временем Твел, еще не зная, что стал козлом отпущения, все еще сидел в своем кабинете и занимался с... ну, с Невиллом.
Он делал это с самого начала учебного года.
Не сомневайтесь, он действительно больше не проводил исследований над Невиллом, а все это время терпеливо помогал ему в учебе в качестве награды.
В конце концов, тот внес такой вклад, предоставив столько исследовательского опыта...
К счастью, Невилл старался. Благодаря надежному, пусть и медленному лечению Твела, последствия Обливиэйта, оставшиеся у него, значительно уменьшились. По крайней мере, больше не случалось внезапных провалов в памяти.
Однако из-за того, что его прежняя база была слишком слабой, а способности к обучению — не самыми высокими, прогресс еще не так быстро отражался на оценках.
А Твелу нужно было помочь ему восполнить пробелы в знаниях.
В классе защиты от темных искусств.
— Давай, примени Импедименту на манекен сто раз.
Твел, держа в руке книгу, сказал Невиллу.
Невилл, только что пришедший, отложил сумку, слегка сжал руку, державшую палочку, и привычно подошел к манекену.
Это был обычный манекен, в который Твел даже не стал вкладывать память; он лишь за счет небольшого количества магии постоянно медленно двигался вперед.
А Невиллу нужно было постоянно отбрасывать манекен Импедиментой, пока магия в нем не иссякнет.
Если заклинание наложено правильно, то ста раз Импедименты как раз хватает.
Но после полугода тренировок он смог сократить количество попыток только с двухсот до ста двадцати. Все еще случались неудачные применения, да и скорость прогресса заметно снизилась.
Но профессор сказал, что пока есть прогресс, тренировки приносят пользу.
Невилл утешал себя про себя.
— Импедимента!
Вспыхнул красный свет, и манекен тут же отлетел на приличное расстояние.
«О? Сегодня начало неплохое!»
Он на секунду возгордился: обычно точность повышалась только ближе к концу.
— Движения должны быть мягкими, не нужно слишком сильно размахивать палочкой, — голос профессора донесся из-за книги.
— Хорошо, профессор.
Невилл глубоко вдохнул и задержал дыхание — это был маленький трюк, который он для себя вывел: задержка дыхания помогала сделать заклинание более собранным.
— Второй раз, Импедимента!
……
Твел на самом деле все это время наблюдал за Невиллом.
Поначалу он и сам не понимал, как кто-то может не справляться даже с простым наложением заклинаний.
Ведь для него наложение заклинаний было так же просто, как есть или пить.
Даже когда он только столкнулся с магией, он мог, опираясь на мышление взрослого человека и концентрацию, понимать содержание школьной программы.
Но с тех пор, как он начал заниматься с Невиллом, он постепенно понял, что такое на самом деле магический талант.
На самом деле, это чувствительность к магии.
Как правило, преимущество учеников из чистокровных семей или семей волшебников заключается именно в этом.
Полагаясь на многолетний контакт с магией, они более методичны в использовании магической силы.
Но после семи лет обучения этот так называемый талант стирается школьной средой, и дальнейшие достижения зависят уже от личных способностей к пониманию.
Вот почему волшебники из чистокровных семей не осмеливаются называть себя сильнейшими среди сверстников: хотя их нижний порог выше, чем у обычных волшебников, верхний предел все равно зависит от личных усилий.
А Невилл, практикуясь без остановки, искусственно повышал эту чувствительность.
Не стоит недооценивать магию в манекене: при попадании она на самом деле излучает самые разные магические колебания.
Поэтому Невилл, казалось бы, практиковал только Импедименту, но на самом деле он ощущал сотни заклинаний!
Эти ощущения будут незаметно повышать магический талант Невилла.
Конечно, его собственный магический талант тоже был неплох, Твел на самом деле просто заново пробуждал его.
Этот метод тренировки не увеличивал силу на виду, но мог пассивно улучшить его понимание магии.
В будущем ему будет гораздо легче изучать другие заклинания.
Спустя некоторое время.
— Сотый раз, Импедимента!
Увидев, что манекен отступил на шаг, а затем замер, Невилл опешил.
— Профессор, я... кажется, я сломал манекен, — сказал он с плачевным видом.
— ...Ты не сломал его, наоборот, я хочу тебя поздравить, — Твел отложил книгу и с ободряющей улыбкой добавил: — Ты успешно прошел мое испытание.