Глава 403: Возвращение в Хогвартс
— Он что, спятил? Если бы Волан-де-Морт не поглотил его душу, он бы и пары лет не прожил!
Выслушав письмо, которое зачитал Твел, Мальволио пришел в ярость, но руки, поправлявшие одежду Питера Петтигрю, стали менее грубыми.
Твел аккуратно сложил листок и убрал его в нагрудный карман.
— Он изначально не собирался жить дальше.
— Перед лицом всё более безумного Волан-де-Морта Питер Петтигрю просто хотел таким образом искупить свою вину за предательство четы Поттеров.
— И дать своей душе шанс на искупление...
Мальволио со сложным выражением взглянул на лежащего на земле Питера: — И что теперь?..
— Давай пока сделаем вид, что ничего не произошло. В конце концов, если Сириус Блэк узнает правду, он больше не будет винить Питера, и ему будет наплевать на дурную славу, которую он нес на себе больше десяти лет.
Твел мягко закрыл Питеру глаза. Приведенный в порядок, тот выглядел на удивление умиротворенным.
Словно он просто погрузился в глубокий сон.
— Давай тайно передадим тело Питера его матери. Скажем, что он инсценировал свою смерть, чтобы собирать информацию о Волан-де-Морте, а теперь, когда Волан-де-Морт возродился, он, к несчастью... погиб.
— Скажи ей, что её сын был... героем, действовавшим в тени.
Миссис Петтигрю смирилась со смертью сына еще десяток лет назад, и даже теперь, увидев тело, она испытает лишь облегчение.
Эта ложь во спасение — а, по правде говоря, не такая уж это и ложь — возможно, станет единственным, что поможет ей жить дальше.
Мальволио не стал спорить и, не требуя признания своих заслуг, бережно поднял тело Питера.
Однако Твел поднял голову и посмотрел в небо, где огромный зеленый череп насмехался над ними, а змея, выползающая из его рта, казалось, издевалась над их промахом.
— Ненавижу эту метку... — пробормотал он.
— Что? — переспросил Мальволио, не расслышав.
Но Твел лишь поднял палочку и выпустил луч белого света в Чёрную метку.
— Пью — бах!
Череп мгновенно рассыпался, а на его месте появился огромный яркий небесный фонарик.
— Так гораздо приятнее, — удовлетворенно убрал палочку Твел.
Пусть этот безмолвный небесный фонарик осветит ночное небо для Питера Петтигрю...
— А если в будущем снова увидишь Чёрную метку, превращай её в это. Хотя, полагаю, Чёрных меток больше не будет!
Увидев это, Гарри и остальные поняли, что напряжение спало, и осторожно приблизились.
— Профессор, что это? — осторожно спросил Седрик Диггори.
Сириус Блэк теперь время от времени появлялся в Хогвартсе, и все уже более-менее слышали историю о нем и Питере Петтигрю.
Даже те, кто не знал подробностей, только что услышали объяснения от Гарри для Флёр Делакур и Виктора Крама.
Но сейчас, глядя на действия профессора и этого неизвестного красивого волшебника, они чувствовали, что всё совсем не так, как им рассказывали.
Или, вернее, совершенно иначе.
— Хотя Питер и был предателем, на самом деле он всё это время передавал нам сведения о Волан-де-Морте. Именно поэтому я и Мальволио смогли так быстро сюда прибыть.
Твел не стал рассказывать о письме. Не то чтобы он не доверял им...
Ладно, он действительно не верил в способность студентов Хогвартса хранить секреты.
К тому же, в голове у Гарри оставался осколок души Волан-де-Морта, и он не мог допустить, чтобы тот узнал об этом. Иначе все усилия, за которые Питер заплатил своей жизнью, пошли бы прахом.
Седрик и остальные не стали вдаваться в подробности. Хотя они и скорбели о гибели волшебника, работавшего под прикрытием у Волан-де-Морта, они всё же были не слишком близко знакомы с Питером.
Но Гарри был другим — его чувства были самыми сложными среди всех присутствующих.
Предательство Питера когда-то погубило его родителей и обрекло крестного отца на долгие годы несправедливых обвинений!
Но теперь говорят, что Питер был двойным агентом, передававшим информацию ради их безопасности.
Он вдруг не знал, какие чувства испытывать к Питеру.
— Не забивай себе голову. Пойдемте назад, здесь Мальволио сам со всем справится.
Твел обнял Гарри за плечи. Если бы тот узнал о письме, его еще не окрепшее мировоззрение могло бы серьезно пошатнуться.
— Конечно, и ты тоже, Седрик! — Твел с легким раздражением ткнул пальцем в голову Седрика.
— Использовать призрака, чтобы отразить Авада Кедавра — отличная идея, я был даже приятно удивлен, но зачем ты отделил так много души?!
Хотя это было далеко от создания Крестража, это всё же было расщепление души, да еще и уничтоженное Авада Кедавра!
Если раньше отделенный призрак был лишь крошечной частицей, то теперь Седрик потерял целый лоскут!
Одни только последствия потребуют от него долгого восстановления!
Седрик обиженно потер голову.
— Это же Авада Кедавра! То, что я в тот момент придумал такой способ защиты, уже само по себе неплохо...
— ...
Твел беспомощно посмотрел на него. Не мог же он сказать, что всё время наблюдал со стороны и не позволил бы ему принять на себя Авада Кедавра...
— Пошли, беритесь за руки, мы возвращаемся в Хогвартс. Думаю, все уже заждались.
Виктор Крам и Флёр Делакур поспешно ухватились за руки Твела, а Седрик взял его за другую руку, которой он обнимал Гарри.
Им давно хотелось убраться с этого жуткого кладбища!
В этот момент Седрик внезапно вспомнил кое-что очень важное.
— Но профессор, Тот-Кого-Нельзя-Называть... он правда возродился — ой!
Хотя он уже изучал аппарацию, быстрое заклинание Твела все равно заставило его вздрогнуть.
Но сцена, открывшаяся перед ними в следующее мгновение, удивила его и Гарри еще больше.
— Это что, место лабиринта?
Гарри указал на кубок, стоявший неподалеку; поскольку его никто не охранял, его свечение заметно потускнело.
— Очевидно, — Виктор Крам легко пожал плечами, явно еще не осознав сути.
— Но как мы смогли аппарировать внутри Хогвартса? Э-э, я имею в виду, на школу наложены чары против аппарации, разве нет?
Встретив любопытные взгляды, Твел легко улыбнулся.
— У выдающихся профессоров Хогвартса всегда есть небольшие привилегии.
— В таком случае, пусть этот выдающийся профессор объяснит, где вы только что были?
Северус Снейп стоял позади них, его свирепый взгляд был прикован к бледному лицу Гарри и кровоточащей ране.
А за его спиной стоял Дамблдор с серьезным выражением лица, а также встревоженные судьи и другие профессора.
— Что именно произошло? Думаю, нам нужны объяснения, — спокойно произнес Дамблдор.