Глава 78: Дневник исследований Крестражей
Поскольку нужно было готовиться к Ж.А.Б.У., те же действия повторялись на уроках у семикурсников.
Впрочем, семикурсников было сравнительно немного, да и оценки у тех, кто попал на углубленный курс, были неплохими, так что было гораздо легче.
Зато с четверокурсниками и шестикурсниками было куда интереснее.
Твел, как обычно, принес им игру со световыми шарами, только на этот раз — продвинутую версию.
Скорость движения шаров не только увеличилась, но и от студентов теперь требовалось использовать магию для атаки по ним.
Конечно, в отличие от его демонстрации, студентам нужно было лишь уверенно владеть Остолбеней, Импедиментой и Экспеллиармусом.
Иначе, при их уровне знаний, мало кто смог бы справиться с этой игрой.
Помимо стандартной программы, Твел приносил на уроки несколько выращенных им существ, обучая студентов справляться с гриндилоу, капами и красными колпаками — существами с невысоким уровнем опасности.
По сравнению с нудными и скучными уроками Квиррелла, студенты мгновенно осознали:
Разница между профессорами может быть куда больше, чем разница между ними самими и свиньями!
……
Закончив еженедельный урок «идеологического воспитания» от Дамблдора, Твел потратил дополнительное время, чтобы забрать сокровища из Выручай-комнаты.
Сделав это, он неспешно направился в свой кабинет.
Честно говоря, он немного жалел, что согласился на предложение Дамблдора взять на себя ведение уроков у всех семи курсов.
Теперь ежедневно приходилось тратить не менее семи часов на преподавание, и если вычесть время на отдых, у него почти не оставалось времени на изучение Философского камня и Крестражей.
В следующем учебном году он обязательно потребует, чтобы директор нашел еще одного преподавателя Защиты от Темных искусств, чтобы разделить с ним нагрузку, иначе Темный Лорд выдохнется настолько, что у него просто не останется сил на завоевание мира!
Внутренне ворча, Твел вошел в ярко освещенный кабинет, наполненный шорохом быстро пишущих перьев.
Эти звуки издавали перья в руках двух грубо сделанных манекенов без лиц, сидящих в углу комнаты и непрерывно проверяющих контрольные работы.
Впрочем, они проверяли в основном тестовые вопросы и задания на выбор ответа, а развернутые ответы Твелу приходилось проверять лично.
Потому что распознавать смысл текста оказалось гораздо сложнее, чем он думал: манекены, в конце концов, не обладали настоящим разумом и могли распознать лишь смысл целого предложения, а стоило заменить хотя бы слово — и они терялись.
Разве что он управлял ими лично, полностью сосредоточившись на контроле манекенов, но чем тогда это отличалось от самостоятельной проверки работ?!
Бросив диадему на стол, Твел немного просмотрел проверенные манекенами работы и, убедившись в отсутствии ошибок, сосредоточился на Крестражах.
Он решил, следуя совету учителя, применить метод естественного отбора, оставляя только те Крестражи, которые мог контролировать.
Сейчас перед ним лежали три магических артефакта: диадема, кольцо и Философский камень.
Философский камень едва уловимо излучал жизненную силу, придавая немного энергии злым душам, находившимся в кабинете.
Диадема выглядела старой и непритязательной, и если бы не ощущение того, что она поглощает жизненную силу, можно было бы подумать, что это обычная корона.
Но кольцо было другим: почуяв присутствие Философского камня, оно не удержалось и «выпрыгнуло».
— Твел, мой дорогой друг, я знал, что ты не забудешь обо мне! — елейным голосом произнесло кольцо. — На самом деле, не стоит так спешить, ты сейчас так занят, подождем, пока у тебя появится свободное время.
— Ты прав! — Твел с видом внезапного озарения взял кольцо и швырнул его в ящик стола. — Тогда займусь тобой, когда освобожусь~
— Твел, ты %￥#——!
Закрыв ящик, он восстановил тишину и только тогда взял диадему, внимательно осматривая её.
Самым примечательным был зеленый камень, инкрустированный в центре; в когтях орла он выглядел словно глаз, проникающий в самую душу.
Яркое золото диадемы словно окислилось, потускнело и утратило блеск.
Но неизменным оставалось знаменитое изречение Когтеврана, выгравированное на ободке: «Ум без меры — вот главное сокровище человека».
Следы тлена на диадеме не были следствием времени — это была коррозия от темной магии, оставшейся после создания Волан-де-Мортом Крестража.
По легенде, Когтевран наложила на неё заклинание, увеличивающее мудрость владельца.
Неизвестно, было ли это из-за того, что она стала Крестражем, но Твел не почувствовал в ней ни капли чего-то, что можно было бы назвать светлой или позитивной магией.
Или, может, нужно надеть её, чтобы почувствовать?
Твел осторожно водрузил диадему себе на голову.
Полный ожиданий…
Улыбка исчезла…
Лицо стало безжизненным…
— Да чтоб тебя!
Десять минут спустя он сорвал диадему, бросил её на стол, и она даже подпрыгнула пару раз.
От частого общения с Крестражами кажется, что собственный интеллект начинает снижаться, просто ужас!
Однако от такого обращения душа Волан-де-Морта внутри диадемы пришла в ярость.
— Дитя, надень меня снова, и в этот раз ты ощутишь, как растет твоя мудрость!
Твел торжественно положил диадему перед собой и достал палочку.
— Я слышал это семь лет назад, в следующий раз придумай что-нибудь пооригинальнее.
— Слышал?
Твел не ответил, а лишь приставил палочку к изумруду на диадеме.
— Постой, что ты делаешь? А-а-а…
С потоком магии, хлынувшим из кончика палочки, крошечный фрагмент души Волан-де-Морта был извлечен наружу, словно черная нить, зависшая в воздухе.
И без того искалеченная душа была снова разорвана, а диадема начала издавать пронзительный визг, источая струйки темной магии, пытаясь воздействовать на разум Твела.
И он действительно поддался воздействию.
— Пусть твои дружки научат тебя правилам профессора Твела.
Запихнув диадему в ящик, Твел сосредоточился на этом фрагменте души.
Словно проделав это бесчисленное количество раз, он умело достал блюдце, наполнил его магией, создав изолированную среду, и только тогда поместил туда осколок души.
В блюдце тут же проявилось лицо Волан-де-Морта.
Оно было более зрелым и зловещим, чем то, что было в кольце; в нем не осталось книжной начитанности кольца, зато уже проглядывало безумие, вызванное расколом души.
— Мальчишка, не ожидал, что ты осмелишься исследовать душу!
Голос Волан-де-Морта звучал искаженно: фрагмент души был слишком мал и не обладал способностью к независимому мышлению, как полноценный Крестраж.
Это было похоже на портрет в рамке, способный лишь повторять заученные фразы.
Поэтому Твел уже слышал эти слова бесчисленное количество раз.
— Да-да, мистер Темный Лорд, у меня нет интереса к более глубокому изучению Темных искусств, как и нет желания расщеплять душу ради достижения бессмертия.
Равнодушно ответил Твел, хотя Волан-де-Морт еще даже не успел спросить.
Затем, пока тот пребывал в замешательстве, не понимая, что происходит, он сунул палец в блюдце, перемешивая его с душой.
— Мистер Том Реддл, — на кончике его пальца заплясало сине-фиолетовое пламя, — не желаете ли вы присягнуть мне на верность?
Душа Волан-де-Морта забилась в агонии; хотя пламя обжигало и причиняло боль, он собрал все свои силы и взревел:
— Никогда…
— Чпок.
Твел сплющил его пальцами.
С легким отвращением стряхнув остатки с пальцев, он был к этому готов: Волан-де-Морт слишком горд, чтобы сдаться так быстро.
Но ничего страшного, у него полно времени, чтобы экспериментировать дальше.