Глава 226: Единство
Твел застыл, глядя на грозного Салазара Слизерина.
Честно говоря, он был немного тронут словами Салазара.
Погодите-ка, он что, проникся идеями Слизерина?!
Если бы Мальволио узнал о его мыслях, то наверняка не поскупился бы на насмешки.
Твел обреченно покачал головой.
Однако, поразмыслив немного, он понял, что может его понять.
Из-за нехватки магического обмена знаниями силы древних волшебников зачастую были крайне неоднородны, а их магический арсенал — несбалансирован.
Поэтому некоторые волшебники, особенно юные, легко могли пострадать от маглов, если демонстрировали свою магию.
Именно поэтому и был основан Хогвартс.
А Салазар Слизерин, будучи одним из основателей Хогвартса, каким бы расчетливым и хитрым он ни был, в глубине души наверняка стремился защитить юных волшебников.
Иначе трое других основателей не согласились бы принять его. Не из-за его же родового замка, в самом деле?
Просто по сравнению с другими основателями взгляды Салазара из-за особенностей его характера стали несколько радикальными.
Впрочем, нельзя сказать, что он был неправ. В конце концов, в этом его мысли совпадали с мыслями Твела.
Опасаясь того же самого, Салазар решил основать факультет Слизерин, желая передать потомкам идею о необходимости опасаться маглов.
Честно говоря, это было своего рода заблуждением, обусловленным историческими рамками.
К тому же, дойдя до наших дней, эта идея была превратно истолкована и искажена многими людьми, в том числе и студентами Слизерина.
Но для человека, жившего тысячу лет назад, такие мысли были весьма прогрессивными.
Просто у самого Твела были более совершенные и глубокие идеи о том, как защитить волшебников от вреда со стороны маглов.
— Думаю, я должен выразить вам благодарность от лица студентов, которых вы защищали, — искренне поклонился ему Твел.
Салазар безразлично отмахнулся.
— То, что я делал, было продиктовано исключительно моими собственными соображениями, и к вам это не имеет ни малейшего отношения.
— А что касается ваших мыслей… Честно говоря, вместо благодарностей я бы предпочел, чтобы люди перестали превратно толковать истинные цели факультета Слизерин.
— Особенно тот мальчик по имени Том Реддл… — он со вздохом, полным сложных чувств, покачал головой.
— Если возможно, пусть род Слизеринов прервется на нем…
— Но ведь он последний наследник крови Слизерина в этом мире. Вы хотите, чтобы его убили? — с любопытством спросил Твел.
— Неважно, — беззаботно улыбнулся Салазар.
— Наследие Слизерина никогда не зависело от крови, только от идей.
— Пока есть те, кто готов встать на защиту волшебников, они и будут моими наследниками.
— Даже если он не с факультета Слизерин и даже не из Хогвартса? — продолжал спрашивать Твел.
— …
Твел явно затронул больную тему, из-за чего Салазар на мгновение лишился дара речи.
— …Если бы он был со Слизерина, было бы лучше. По крайней мере, только не с Гриффиндора!
Твел усмехнулся и рассказал о Мальволио, одном из крестражей Волан-де-Морта.
Узнав, что у него все-таки может быть наследник с нормальными взглядами, Салазар наконец улыбнулся с облегчением.
Если бы у него был выбор, он не стал бы с таким смирением наблюдать за угасанием своего последнего рода.
Поэтому он поспешил расспросить Твела о крестражах.
— Я слышал об этой магии. Честно говоря, я изучил столько душ, но никогда не помышлял об исследовании крестражей.
— Все потому, что эта магия затрагивает границы жизни и смерти — пространство, в которое не может вмешаться даже Смерть.
— Поэтому, как только кто-то осмеливается создать крестраж, его жизнь оказывается проклята Смертью. Даже если он не умрет сразу, он будет постоянно находиться под пристальным взором Смерти.
— Насколько мне известно, даже Герпий Злостный, создатель магии крестражей, не смог достичь бессмертия.
— Он даже прожил меньше, чем я при жизни!
Он усмехнулся, явно презирая магию крестражей.
— Поэтому, если этот Мальволио хочет жить нормальной жизнью, ему лучше поглотить все крестражи или уничтожить их.
— В любом случае, его продолжительности жизни хватит надолго.
— Но разве вы не бессмертны? Если я полностью освобожу вашу душу из замка, вы сможете снова ходить по этому миру.
У каждого основателя были способы оставить свой след, но Салазар — единственный, кому удалось сохранить свою душу!
Не зря он Слизерин, подумал Твел, восхищаясь тем, что его исследования души достигли столь глубокого уровня, не уступающего его собственным.
Однако Салазар решительно покачал головой.
— Какой смысл в жизни?
— Как ты и подумал, мои взгляды действительно отстали от этой эпохи.
— Раз так, то лучше оставаться в замке и служить последним рубежом обороны Хогвартса.
Но Твел заметил фразу «как ты и подумал».
— Вы снова копаетесь в моем сознании?! — Твел с серьезным видом отвел взгляд, лихорадочно активируя Окклюменцию.
Салазар игриво подмигнул ему.
— Забыл сказать: Легилименция всегда была моей сильнейшей способностью, особенно здесь, в замке. Это позволяет школе получать немало предупреждений и защиты.
Твел обреченно упер руки в бока. В конце концов, Салазар все равно не мог разболтать его мысли, так что пусть знает.
— Не волнуйся, я действительно чувствую, что твои идеи намного лучше моих.
Салазар утешающе похлопал Твела по плечу.
— И лучше, чем у Годрика! — подчеркнул он.
Честно говоря, когда он совершал такие жесты, имея столь молодое лицо, Твел испытывал странное чувство диссонанса.
— На самом деле, задумывались ли вы о том, что леди Ровена Равенкло и другие тоже понимали ваши идеи и даже разделяли некоторые из ваших взглядов?
— Поэтому, даже когда вы уже слились с замком, они продолжали развивать факультет Слизерин.
В самом деле, Слизерин и Гриффиндор символизировали собой метод кнута и пряника в отношении маглов, и леди Ровена, воплощение мудрости, не могла этого не понимать.
В конце концов, в ту хаотичную эпоху коварные и жесткие методы Салазара были необходимы для успешного основания Хогвартса.
Салазар, тронутый словами Твела, замер на месте с рукой, все еще лежащей на плече собеседника.
— Ты прав…
— Ровена всегда говорила, что только объединившись, мы сможем сделать Хогвартс по-настоящему сильным.
— Оказывается, она имела в виду не то, чтобы мы просто оставались в школе, а то, что именно объединение наших идей станет тем самым путем, который лучше всего поведет волшебников в будущее…
— Это я ее неправильно понял…
Он пробормотал это себе под нос, и на его лице отразилось глубокое сожаление о прошлом.
— Вот именно. Может, я смогу помочь вам помириться с мистером Гриффиндором? — подстрекательски предложил Твел.
Лучше всего было бы вытянуть Гриффиндора наружу, чтобы он смог найти двух последних основателей за один раз!
— Невозможно! — внезапно рявкнул Салазар.
— Я, конечно, совершил несколько ошибок, но Годрик был ничуть не лучше. Я ни за что не помирюсь с ним, даже после смерти!
— Но вы ведь уже мертвы.
— …
— Даже после смерти не помирюсь! — Салазар гордо вскинул голову.