Глава 591: Предрешенная судьбой дуэль
Сириус Блэк не обратил внимания на удивление присутствующих. По мере того как информации становилось всё больше, он постепенно начал догадываться, чем в последнее время занимались Твел и Дамблдор.
— На недавних собраниях Ордена Феникса Дамблдор упоминал, что самое важное в борьбе с Волан-де-Мортом — не дать ему разрушить мир между волшебниками и маглами.
Он потирал подбородок, слегка прищурившись, словно пытаясь вспомнить детали той сцены.
— А если задуматься глубже, то в современном обществе с его стремительно развивающимися технологиями рассчитывать на то, что маглы останутся в полном неведении о магии, просто невозможно.
— Поэтому ключ к поддержанию мира заключается уже не в соблюдении Международного статуса о секретности, а в общении и сотрудничестве между двумя сторонами, которые этот статус запрещает.
— Дойдя до такой степени, — Сириус Блэк самодовольно ухмыльнулся, — Международный статус о секретности, когда-то защищавший мир магического сообщества, будет упразднен, выполнив свою последнюю миссию по защите волшебников!
— Если всё сводится к этому, то почему мы не можем просто сотрудничать с правительством?
— В таком случае мы могли бы по-прежнему придерживаться Международного статуса о секретности и при этом защищать обычных людей, верно?
Гермиона недоуменно нахмурилась. На её взгляд — да и, пожалуй, на взгляд большинства волшебников магического мира — отмена закона, глубоко укоренившегося в магическом обществе, была делом отнюдь не пустяковым.
По сравнению с действиями Волан-де-Морта такая цена казалась совершенно неоправданной!
— Э-э…
Сириус Блэк внезапно запнулся. Он лишь сделал такой вывод из слов Дамблдора и совершенно не задумывался о том, сколько дыр в его собственных рассуждениях.
Поколебавшись, он просто перевел взгляд на Твела в поисках помощи; конечно, трио поступило так же.
Однако Твел, оказавшийся в центре внимания, лишь слегка улыбнулся, не спеша поставил чашку на стол и медленно заговорил.
— Знаете что? В каком бы мире мы ни оказались, даже если все понимают, что деление только на черное и белое ошибочно, политика «стрижки под одну гребенку» остается самой популярной ради удобства управления.
— Например, запрет на использование волшебных палочек для всех магических существ, не являющихся волшебниками? — задумчиво произнесла Гермиона.
— Верно, — Твел одобрительно кивнул. Остальные «деревяшки» ничего не поняли, из-за чего удовольствие от объяснения заметно поубавилось.
— Мы все знаем, что не все магические существа стремятся причинить вред волшебникам. Более того, можно сказать, что большинство разумных магических существ вовсе не хотят нападать на волшебников первыми.
— Но проблема в том, что объем работы, необходимый для того, чтобы разбираться с каждым из них и решать, кому разрешить пользоваться палочкой, непосилен даже для всех волшебников магического мира вместе взятых.
— Поэтому самый безопасный путь — просто всё запретить, а затем время от времени вносить исключения в зависимости от ситуации. Именно так и сформировался закон, который действует по сей день.
— Но запомните: основа этого закона — запрет на владение волшебными палочками для магических существ, не являющихся волшебниками!
— Но какое отношение это имеет к Международному статусу о секретности? — озадаченно спросил Сириус Блэк.
Гарри и Рон сохраняли такое же выражение лиц. Они смотрели на погруженную в раздумья Гермиону, желая, как обычно, спросить её о чем-то, но боясь помешать.
— Глупые. Этот закон — такой же, как Международный статус о секретности. Раз секретность уже нарушена на высшем уровне, продолжать поддерживать её на нижнем — всё равно что прятать голову в песок.
— Лучше просто следовать тенденции. Тогда волшебникам нужно будет лишь ознакомиться с новым содержанием закона, а не мучиться из-за двусмысленности ситуации — соблюдать секретность или нет.
— Для отдельного человека объем работы, конечно, увеличится, но это лишь временно. На самом деле весь магический мир продолжает функционировать в привычном ритме.
— Ведь конкретное исполнение закона ложится на плечи рядовых исполнителей и отдельных лиц, а нерешительность приведет лишь к бесчисленным спорам и недопониманию.
Глядя, как они хмурятся, пытаясь осмыслить сказанное, Твел не стал их прерывать. В конце концов, речь шла о функционировании общества, а волшебники редко задумываются о подобных вещах.
Это как вопрос о том, почему на шоссе нельзя развернуться: хотя можно было бы сдать назад на несколько десятков метров и вернуться к пропущенному повороту, приходится ехать вперед до следующей развязки.
Иногда именно единообразное безразличие — то, что нужно для работы общества.
— Слишком сложно. Я лучше буду послушно делать то, что скажете вы, Дамблдор или профессор, — первым сдался Рон.
Он даже не знал о том, что магическим существам нельзя владеть палочками, не говоря уже о таких масштабных темах, как устройство общества.
— Значит, вы планируете опубликовать истории о наших приключениях в Хогвартсе, чтобы заставить всех принять наше существование? — внезапно, колеблясь, спросил Гарри.
— Да, — Твел слегка смущенно произнес: — Прошу прощения, что книга была опубликована до того, как мы получили ваше согласие. В основном, я сам не ожидал, что они будут действовать так быстро.
— Это неважно.
Неожиданно Гарри покачал головой с очень сложным выражением лица.
— Мне просто любопытно, профессор, как вы можете быть уверены, что наш финал будет хорошим?
В отличие от удивленных лиц остальных, Гарри почувствовал, что по мере того, как он говорит, на душе у него становится спокойнее.
— В конце концов… я имею в виду, если… если мы в итоге проиграем, то у этой книги не будет продолжения, верно?
Хотя это было лишь предположение, после его слов на лицах Гермионы и Рона отразилась тревога.
Твел был несколько удивлен их настроем.
Но, подумав немного, он понял, что это вполне естественно.
Они изначально были в эпицентре событий, но при этом не обладали достаточной силой, чтобы противостоять Волан-де-Морту, и не получали информации о ситуации на фронтах войны.
А в газетах, чтобы ввести в заблуждение Волан-де-Морта и Пожирателей смерти, Твел специально просил не слишком расхваливать успехи Министерства магии.
В такой ситуации чувствовать растерянность и даже страх перед будущим исходом войны вполне нормально.
Особенно Гарри: необычное поведение Сириуса Блэка и Дамблдора заставляло его смутно о чем-то догадываться.
Всё это создавало тяжелое давление, от которого такой несовершеннолетний студент, как он, порой едва мог дышать.
— Никто не может быть уверен в том, каким будет будущее, но единственное, в чем я могу быть абсолютно уверен, — это то, что в конечном итоге победа будет за нами.
Лицо Твела озарила уверенная улыбка, которая наконец позволила Гарри немного сбросить груз, давивший на него всё это время.
— А как же Гарри? — Рон чутко уловил то, о чем профессор умолчал.
Его внезапный вопрос заставил всех перевести взгляды на него, отчего он заметно занервничал.
— Я имею в виду… в пророчестве сказано, что Гарри и Тот-Кого-Нельзя-Называть — один из них должен пасть. Я знаю, что мы в итоге победим, но если до этого…
Гермиона, увидев, как лицо Гарри снова стало серьезным и даже испуганным, поспешно одернула его: — Рон, не продолжай!
— Ничего страшного. Думаю, именно поэтому профессор и остальные пытаются всеми силами повысить мой уровень подготовки, верно? — Гарри вымученно улыбнулся.
— Раз уж ты сам это понял, я не хочу больше ничего скрывать, — Твел вздохнул.
Еще одна трудность в борьбе с Волан-де-Мортом, которую Дамблдор всё это время пытался решить, — как безопасно извлечь последний Крестраж из сознания Гарри.
В этом отношении, кроме самого Гарри, у других действительно не было хороших способов.
— Противостояние с Волан-де-Мортом было предрешено еще с тех пор, когда ты был младенцем. Это твоя предначертанная судьбой дуэль, Гарри.