Глава 308: Нетерпеливые студенты
Раз уж Дамблдор встречался с учителем в Международной конфедерации магов и в Годриковой Впадине, почему они оба тогда ничего не сказали ему?
Впрочем, такие вопросы Твел пока не решался задавать просто так...
Зато в тот вечер, после окончания семинара, он попытался связаться с учителем.
Но учитель словно снова исчез: даже Синтия по его указанию обыскала несколько мест, где он мог бы появиться, но ничего не нашла.
Такого раньше никогда не случалось, но Твел не беспокоился.
Если Дамблдор не ошибся, то силы учителя постепенно восстановились на девяносто процентов, и, кроме Дамблдора, в магическом мире действительно никто не мог ему навредить.
Так что, вероятно, он просто развеивается или... посещает старые места?
Но о прошлом Дамблдора и учителя знали только они двое, и Твел не хотел гадать, поэтому, не сумев связаться с учителем, он перестал пытаться.
К тому же, у него были новые дела.
Как и говорил Дамблдор, Дурмстранг и Шармбатон прибудут тридцатого октября!
И в этот день, когда Твел с утра проводил занятия у студентов, он заметил, что они рассеянны.
Честно говоря, это был первый раз с тех пор, как он стал так популярен в школе, когда он столкнулся с подобным.
— Что, Смертофалд уже не интересен? А ведь я специально купил его у одного старого африканского волшебника, — произнес Твел.
Твел указал на пол, где лежала особь Смертофалда.
Хотя он так называется, это существо не имеет ни малейшего отношения к Волан-де-Морту. Если судить по внешнему виду, то он скорее похож на Дементора.
Конечности Смертофалда были раскинуты, как у обычной летучей мыши; у него были тонкие, но прочные черные крылья, напоминавшие мантию Дементора, хотя в размахе он был явно крупнее.
Даже эта особь, которая, как говорили, была еще детенышем, в размахе достигала размеров школьной парты.
Во время охоты Смертофалд вот так неподвижно лежит на земле, а когда добыча теряет бдительность, он стремительно бросается на нее.
Впрочем, как и Дементоры, Смертофалды испытывают естественный страх перед Заклятием Патронуса.
Большинство четверокурсников, конечно, еще не могли справиться со Смертофалдом, поэтому Твел просто позволил Гарри и Драко продемонстрировать заклинание пару раз, а затем разрешил всем наблюдать самостоятельно.
— Профессор, думаю, их мысли уже заняты вечером, — прикрыв рот рукой, хихикнула Гермиона.
Гарри и Рон одновременно неловко усмехнулись.
— Это профессор Макгонагалл просила нас быть радушными, чтобы встретить гостей, прибывших издалека, — прошептал в свое оправдание Рон.
— Профессор, может, расскажете что-нибудь о Дурмстранге? — Драко украдкой взглянул на Твела и, заметив, что тот в хорошем настроении, осторожно спросил.
— Разве я не рассказывал вам об этом уже много раз?
Видя, что время урока подходит к концу, Твел убрал в клетку бедного Смертофалда, которого все это время удерживал под контролем.
— Но нам все равно очень любопытно, какая школа могла воспитать такого замечательного профессора, как вы, — мастерски польстил Драко.
— Подлиза, — недовольно пробормотал Рон, но спорить не стал, а лишь с любопытством посмотрел на профессора.
Остальные студенты чувствовали то же самое: их возмущал не сам факт лести Драко, а то, что польстил не кто-то из них!
Твел с улыбкой обвел их взглядом.
— Помню, когда я только пришел в Хогвартс, вы еще беспокоились, не стану ли я применять к вам Темную магию?
— Это потому что мы тогда не понимали! После трех лет общения... нет, уже после первого же урока мы поняли, что вы отличный профессор! — выпалил Рон.
— Ладно, ладно, — Твел даже немного смутился от их лести.
— Но вынужден вас разочаровать: я, скорее, исключение для Дурмстранга. Если судить по мне, у вас сложится совершенно неверное представление о моей альма-матер.
Студенты замерли — профессор действительно никогда им такого не говорил.
В их представлении студенты Дурмстранга должны быть такими же, как профессор: элегантными, скромными и вежливыми, могущественными и любящими сладости.
Выходит, в Дурмстранге не любят сладости?
— Вы имеете в виду, что они... э-э... более суровые?
Гермиона вспомнила описания Дурмстранга в некоторых книгах. Поначалу, сравнивая их с профессором, она думала, что те книги — сплошная чушь.
— Скорее, закаленные. Поскольку они круглый год живут в холодных краях, им больше по душе прямолинейный и лаконичный стиль общения. В конце концов, чем меньше времени проводишь на открытом воздухе, тем меньше твое тело подвергается воздействию холода.
— А сладкое они тоже не любят? — Драко задал вопрос, который волновал всех больше всего.
Ведь чтобы наладить отношения с гостями из Дурмстранга, они приготовили всевозможные печенья и десерты!
Особенно после того, как они обнаружили, что в этом году в меню стало гораздо больше десертов, чем обычно, они лишь укрепились в этой мысли!
Наверняка школа приготовила это специально для гостей!
Только вот...
Твел ошарашенно смотрел, как они полезли в карманы и начали доставать оттуда кексы и прочие сладости.
Он приложил руку ко лбу и, беспомощно покачав головой, рассмеялся.
— Это лишь мои личные предпочтения. Кто сказал вам, что студенты Дурмстранга любят сладкое?
Драко тут же рассказал о своих наблюдениях во время обеда, отчего Твел потерял дар речи.
К счастью, вовремя прозвенел звонок с урока, избавив его от неловкости.
— Ладно, убирайте все, что у вас в руках. Когда вечером прибудут студенты Дурмстранга, сами у них спросите, любят ли они сладкое!
Этот маленький эпизод лишь подтвердил любопытство студентов к двум другим европейским школам. По крайней мере, во время обеда Твел видел несколько групп студентов, собравшихся вместе и громко обсуждавших Дурмстранг и Шармбатон.
Эти студенты либо имели знакомых в тех школах, либо просто много читали и знали о них немало информации.
Правда, в ней явно было много ошибок и неточностей...
— Почему я никогда не слышал, что в Шармбатоне есть фонтан из чистого золота? — Филиус Флитвик с озадаченным выражением лица отвел взгляд.
— Возможно, они подумали, что один из попечителей Шармбатона, господин Николас Фламель, любит вещи в таком стиле.
Твел внезапно вспомнил их с Дамблдором беседу.
Запаса Эликсира жизни у Николаса Фламеля хватит еще на какое-то время, но всего на несколько лет.
Ведь, по словам Дамблдора, они хотели дождаться наступления нового тысячелетия, а затем в тот же момент уйти из жизни.
В глубине души Твел был не прочь познакомиться с этой легендарной личностью.
Не ради Философского камня, а чтобы увидеть, как этот волшебник, возможно, проживший дольше всех в истории, преодолел предел человеческой жизни.
Чем больше он изучал тему жизни и смерти, тем с большим количеством ограничений сталкивался.
Особенно если судить по решению трех основателей, которые не выбрали бессмертие, а предпочли достойно встретить смерть: граница смерти оказалась не такой простой, как он себе представлял...