Глава 50: Тайна Запретного леса
С приходом декабря, после сильного снегопада, всё вокруг укрылось серебром, а зимнее солнце, пробиваясь сквозь облака, окутало древний замок золотистым сиянием.
Рано утром несколько юных волшебников затеяли игру в снежки перед главными воротами замка. Стоя у окна своего кабинета, Твел сразу узнал знакомые фигуры близнецов Уизли.
Они с помощью магии управляли снежком, который то и дело норовил попасть друг другу в голову.
Это была новая забава, выросшая из игры со светящимися шарами.
После того как студенты научились отделять светящийся шар от заклинания «Люмос», Твел обучил их использовать заклинание левитации, чтобы управлять шаром и атаковать им другой.
Конечно, на данный момент это удавалось только третькурсникам, а два других курса всё ещё играли в обычную игру со светящимися шарами, проводимую раз в две недели.
Ради этого он даже тайком расширил пространство в задней части класса, чтобы там могло поместиться больше студентов для одновременной игры.
— Хлоп.
Снежок Джорджа Уизли угодил прямо в проходящего мимо Квиррелла, точно в затылок.
Это был уже второй раз, и, судя по виду Квиррелла, он наверняка снова их сурово накажет.
— Этому дураку недолго осталось, — злорадно проговорило кольцо. — И что тогда будет с твоим планом?
— Твоему истинному облику всё ещё нужно, чтобы он достал Философский камень, так что ты не дашь ему умереть так просто.
— Жизнь — это не вопрос желания. Это ведь не ты. Как Квиррелл сможет насильно продлить себе жизнь?
Взгляд Твела обратился к Запретному лесу.
— Конечно, единороги. В Запретном лесу полно всяких сокровищ.
— Фу-у... Это же так мерзко. На моём месте я бы лучше умер, чем прикоснулся к крови единорога.
— Не притворяйся, это не в твоём стиле.
— Хе-хе, тогда в следующий раз буду притворяться убедительнее, — подобострастно отозвалось кольцо.
Твел ни на секунду не верил россказням этого кольца. Будучи душой Волан-де-Морта, оно на самом деле постоянно пыталось вытянуть из него жизненные силы и склонить к увлечению темной магией.
Вся эта лесть, дружелюбие и прочее были лишь маской для его злобной сущности.
Однако Запретный лес действительно вызывал у него желание разузнать всё поподробнее.
Причина крылась в Невилле.
С тех пор как он обнаружил, что магический поток Невилла прерывается, он столкнулся с одной проблемой.
Исходящая магия — это воздушный змей или пушечное ядро?
Разница между ними в том, что у первого есть привязанная магическая нить, которой можно управлять, а у второго — нет; после выпуска оно выходит из-под контроля.
Согласно общепринятому пониманию, такие заклинания, как «Вингардиум Левиоса», которые можно контролировать, — это «воздушные змеи», а такие, как «Экспеллиармус», — «пушечные ядра».
Если бы он не встретил Невилла, Твел всю жизнь придерживался бы такого мнения — или, точнее, все в магическом мире придерживаются этой точки зрения.
Но Невилл был другим: его магия всегда была связана нитью!
Это означало, что «воздушный змей» Невилла не обрывался, но всё равно внезапно падал!
Это доказывало, что у нити, удерживающей «змея», скорее всего, есть ещё одна составляющая.
К счастью, Твел совершил прорыв в изучении души, и, объединив эти знания, он обнаружил ещё одну нить, скрытую под магической силой, — волю.
После проведённых исследований Невилла его понимание магии и души значительно углубилось: каждая частица магии тянет за собой нить воли, связанную с самим источником!
Даже если вы применяете «Экспеллиармус», в нём присутствует ваша воля, просто никто этого не замечал, из-за чего такие заклинания кажутся неконтролируемыми.
Конечно, Твел не мог гарантировать, что только он один до этого додумался, но, как бы то ни было, это открытие позволило ему значительно улучшить контроль над магией.
Однако исследование источника воли требовало огромных затрат магических и ментальных сил.
Несмотря на это, возбуждённый Твел всю прошлую ночь провёл в кабинете, не жалея сил и истощая свой магический резерв, тщательно изучая источник воли каждой крупицы магии.
Кошелёк с «Заклятием незримого расширения» — вёл к его телу;
Книги с защитными чарами — вели в недосягаемую пустоту;
Значок с «Протего», созданный в «Дервиш и Бэнгс», — вёл в маленький домик в Хогсмиде.
И, наконец,
принесённый им значок Хогвартса — вёл в самую глубь Запретного леса!
Если заклинатель умирает, по логике, нить должна вести в пустоту, которая, скорее всего, является миром мёртвых.
Но этот значок вёл в Запретный лес!
Означает ли это, что создатель значка не только не умер, но, возможно, преспокойно живёт в Запретном лесу?
От этого открытия его пробрала дрожь!
Но после первого смятения он задумался над другим вопросом:
если значок может помочь ему отсрочить смерть, то не может ли создатель значка помочь ему избежать её вовсе?
Его тело всё ещё дрожало, но на этот раз не от страха, а от возбуждения!
Продумав всё ночь напролёт, он решил отправиться в Запретный лес, чтобы во всём разобраться!
К тому же, наступали выходные, и у него было достаточно времени, чтобы изучить тайны глубины Запретного леса.
Слегка подготовившись и восстановив собственные магические силы,
в полдень Твел, избегая встреч со студентами, направился к Запретному лесу.
Пробыв в Хогвартсе три месяца, он впервые входил в Запретный лес, но, стоя на его опушке, он сразу ощутил странность этого места.
Одним словом — огромный.
Из замка, если смотреть сверху, Запретный лес казался самым обычным лесом: чуть больше обычного, раза в два, и можно было сразу увидеть горы на горизонте.
Но, стоя на самой кромке, Твел чувствовал, что лес внутри гораздо глубже, чем он предполагал.
Это было очень странно.
Лес такого размера, как он может казаться глубже?
Это открытие заставило его отнестись к лесу с ещё большей осторожностью. Едва ступив на край, он вытащил палочку.
Он оставил на опушке магический маячок, чтобы отслеживать пройденное расстояние.
Следуя по тропинке, которая была явно проложена специально, Твел двинулся вперёд.
Вероятно, это была тропа, проложенная Рубеусом Хагридом для патрулирования леса.
Впрочем, внутри Запретный лес мало чем отличался от обычного: если не считать внезапно появляющихся акромантулов, это был вполне нормальный лес.
Разобравшись с очередным акромантулом, он заметил, что деревья стали гуще, и лишь пробивающийся сквозь них тусклый, пятнистый свет подсказывал, что прошло уже много времени.
Достав карманные часы, он увидел, что уже шесть часов вечера — значит, он шёл уже пять часов.
Но он был готов провести в лесу два дня, поэтому, немного отдохнув, продолжил путь.
Пройдя ещё около часа, Твел внезапно обнаружил, что лес стал гораздо гуще: места, где раньше можно было поставить палатку, исчезли, а растительность на земле стала непроходимой.
Это придавало Запретному лесу ещё более зловещий вид.
Как правило, в лесах всегда остаются просветы, подобные тем, что он видел раньше, ведь листьям нужен солнечный свет для фотосинтеза, чтобы расти.
Маленькие деревья, закрытые кронами больших, не могут расти, у них даже нет шанса проклюнуться.
По той же причине на затенённой почве, куда не проникает солнечный свет, травы и цветы едва ли могут расти.
Даже в первобытных лесах, куда не ступала нога человека, животные своими следами протаптывают поляны.
Но здесь всё было иначе: растительность была невероятно буйной, а следов животных почти не было.
У Твела возникло странное ощущение.
Казалось, этот лес бездонный и бесконечный.