Глава 269: Гордость Мальволио
После того как они забрали кубок из Гринготтса, возникла новая проблема.
— Я могу легко вытянуть оттуда душу, но вопрос в том, как мне объединить её с собой?
Мальволио, развалившись на столе, с досадой вертел в руках кубок.
Синтию же интересовало совсем другое.
— Это тот самый кубок, оставленный Пуффендуем? Разве в нём нет магии еды? Почему я её не чувствую?
— Она давно подавлена моей магией, да и толку от неё немного. Когда я только получил кубок, мне было любопытно, не нарушает ли он законы трансфигурации Гэмпа, и в итоге… — Мальволио вздохнул.
— В итоге этот кубок просто превращает всё, что можно назвать ингредиентами, в самую вкусную еду, которую можно из них приготовить.
— Ты, кажется, пробовал?
— Конечно, мне было любопытно. Вкус действительно отличный, но ограничений очень много. Например, он не создаёт специи, которые не были добавлены, а ингредиенты не должны сильно конфликтовать друг с другом.
— Для той эпохи, особенно в Британии, это уже была выдающаяся магия, — безразлично заметил Твел.
Он взял кубок и принялся внимательно изучать его, поднеся к глазам.
Как и в других крестражах, в кубке были сплошные магические следы, оставленные Волан-де-Мортом, и, конечно, частица его души.
Однако эта частица души была довольно «юной», почти такой же, как в кольце. Похоже, это был один из ранних крестражей, созданных Волан-де-Мортом.
Но вскоре Твел обнаружил проблему.
— Почему душа в этом крестраже не способна к общению с внешним миром?
— Тогда он ещё не набил руку, — Мальволио безразлично махнул рукой.
— В самом первом дневнике, если ты не инициировал контакт, душа внутри тоже не могла выйти на связь.
— С диадемой та же история. Просто кольцо, в котором я обитал, активно впитывало немало твоей магии и жизненной силы, благодаря чему я постепенно восстановил многие способности.
— Раз так, то просто поглоти душу из кубка, как ты поглощаешь магию, — как нечто само собой разумеющееся предложила Синтия.
— Точно! — Мальволио взволнованно выпрямился. — Твел, разве ты не можешь превратить душу в магию?
— Вот это меня и беспокоит. Если то, что вольётся в твоё тело, превратится в магию, то как тогда укрепится твоя собственная сила души?
Твел отставил кубок. Тот, словно почувствовав, что его обсуждают, начал гудеть, излучая тревожную магию.
— Мы не можем рисковать. Каждая частица души Волан-де-Морта критически важна для тебя.
Лицо Мальволио помрачнело. Помолчав некоторое время, он процедил сквозь зубы: — А что, если я тоже превращусь в магию?
— Две души одновременно станут магией, сложность слияния значительно снизится. А после объединения ты вернёшь нас обратно в состояние души!
Твел и Синтия невольно с изумлением посмотрели на него.
— А как тогда разграничить, какая из двух душ будет главной?
— Если ты не сможешь занять доминирующую позицию, вся твоя нынешняя сила души станет лишь придатком, и даже твои нынешние воспоминания могут быть вытеснены Волан-де-Мортом.
Твел с тяжёлым выражением лица посмотрел на Мальволио.
Он давно осознавал этот вариант, но сразу же отбросил его.
За эти годы он приложил немало усилий, неоднократно воздействуя на его сознание, чтобы получить разумного, единомысленного Мальволио, а не безумного и кровожадного Волан-де-Морта.
Иначе он бы просто уничтожил их всех, зачем тратить столько сил?
— Что, не веришь в меня? — уголки губ Мальволио изогнулись в высокомерной усмешке. — Я ведь Волан-де-Морт!
— Но и он — Волан-де-Морт! — Твел бросил ему кубок.
— Не сомневайся. Разве в этом мире существуют идеальные планы?
Мальволио же, не обращая внимания на его слова, начал направлять магию, постепенно вытягивая душу из кубка.
— К тому же я абсолютно уверен, что победителем в конечном итоге стану я!
Чёрная, клубящаяся душа потянулась из кубка под воздействием его правой руки, и эта чернота становилась всё гуще и внушительнее.
Осознав твёрдую решимость Мальволио, Твел со вздохом достал палочку и перенёс стол, стоявший перед ним.
В конце концов, стол был неплохой, не хотелось бы, чтобы он пострадал ни за что.
— Можешь сказать, откуда у тебя такая уверенность?
В этот момент вытянутая Мальволио душа почти обрела человеческую форму, что означало, что он полностью опустошил крестраж.
Он небрежно бросил кубок в руки Синтии, а затем указал свободной левой рукой на область сердца.
— Потому что в этот раз у меня появилась нерушимая воля.
— Давай, Твел!
Увидев, что чёрная душа приняла облик, почти идентичный его собственному, он остался недоволен лишь лысой головой.
— Пусть моя сила и не сравнится с твоей или силой Дамблдора, я твёрдо верю: ничто не способно победить меня, даже я сам!
— «Because, I am the Lord Voldemort!»
Встретившись взглядом с решительными глазами Мальволио, Твел слегка поднял палочку.
Даже став Мальволио, даже став гораздо спокойнее, он всё ещё оставался тем самым гордым Волан-де-Мортом, гением, терзавшим магический мир полвека!
С потоком магии Твела тело Мальволио внезапно наполнилось мощной жизненной силой.
Это была жизненная сила Философского камня, основной источник, из которого было соткано тело Мальволио.
Именно поэтому его тело начало постепенно растворяться, или, вернее сказать, принимать ту же форму, что и у блуждающей рядом души.
Но это состояние длилось недолго: под воздействием Трансфигурации Твела обе души мгновенно превратились в два сгустка чистейшей магии.
Затем Твел осторожно сблизил два магических сгустка, наблюдая, как они медленно и самостоятельно сливаются.
В конце концов, он сам никогда не испытывал подобного состояния, и даже в знаниях, оставленных Салазаром, упоминались лишь аспекты трансформации души.
А что касается слияния трансформированных душ — для Твела и его спутников это был первый подобный опыт.
Однако, возможно, из-за того, что они уже превратились в магию, процесс их слияния, хоть и шёл медленнее, чем ожидалось, не проявлял признаков явного конфликта, что значительно успокоило Твела.
— А есть ли вероятность, что обе души займут равное положение и будут влиять друг на друга? — с любопытством спросила Синтия, глядя на два наполовину слившихся шарика.
— Сначала я тоже считал это весьма вероятным, но вскоре это стало казаться наименее возможным исходом.
Твел продолжал держать палочку, но по мере того, как слияние подходило к концу, он почувствовал, как внутри него воцарилось спокойствие.
— Можно заставить крестражи сотрудничать, но, какая бы это ни была частица души, с гордым характером Волан-де-Морта, он никогда не позволит другой воле возвыситься над своей.
— Даже если когда-то они были единым целым!