— В любом случае, теперь ты официально согласилась?
Элла без колебаний подписала договор.
— Да.
— Тогда…
— Для начала я переоденусь в одежду служанки.
— …Не знаю, откуда ты это взяла, но я не специализируюсь исключительно на служанках.
Элла посмотрела на Мелиху.
На той была форма служанки. Не тот откровенный костюм, который она использовала раньше для игр, но вырез всё равно оставался довольно смелым.
— Я серьёзно. Не только служанки.
— В любом случае я уже поняла, что для метода необходима достаточно близкая физическая связь.
— Тогда… можно назначить на ночь…
— Почему не сейчас?
Прямо посреди дня?
Эгенир замялся.
Дело было не в самом факте близости, а в том, что после становления мастером меча его эмоциональная энергия перестала нормально отделяться от инстинктов.
Показать кому-то собственную неотфильтрованную природу ощущалось почти так же неловко, как выставить перед человеком самые личные привычки и вкусы.
— Ты ведь обычно не особенно стесняешься?
— Н-нет. Здесь немного другое.
Действительно другое.
Энергетика уже словно спрашивала: «Ну что, снова включаем максимальный режим?»
«Нельзя ли теперь хоть немного это контролировать?»
[Кхм. Нельзя.]
Мятежный Серебряный меч ответила вместо него.
То есть после прорыва в мастера меча во время такой близости Эгенир буквально входил в принудительно неограниченное состояние.
— Раз уж ты подписала, нужно кое-что заранее объяснить.
— Что именно?
Смущение было почти таким, будто человек впервые решился рассказать партнёру о собственных странных предпочтениях.
— Ты же понимаешь, что у разных людей бывают разные желания?
— Понимаю. Например, я знаю, что тебе нравятся наряды служанок, подчинение и игры с властью. Значит, подготовить это?
Из карманов её юбки посыпались какие-то заранее приготовленные принадлежности.
— …
— Не беспокойся. Меня подобные вещи не пугают.
Она говорила совершенно спокойно, без всякого кокетства, и даже начала расстёгивать рубашку.
— Стоп. Сначала успокойся.
— Почему? Мы знакомы уже не первый день.
Элла смотрела так, словно не понимала, зачем теперь вдруг изображать стеснение.
— А. Ты стал маленьким и поэтому начал больше смущаться?
С Эллой в таком облике ничего раньше не происходило.
— Хм. Значит, для маленькой формы нужен другой подход?
— Не в этом дело.
Эгениру становилось всё сложнее подобрать слова.
Он боялся не осуждения как такового, а того, что его инстинктивное поведение после прорыва действительно может показаться слишком жёстким и бесконтрольным.
— После того как я стал мастером меча… я хуже сдерживаюсь.
— Что значит «хуже сдерживаешься»?
— Ну… когда эмоции и кровь ударяют в голову, мужчина вообще хуже думает.
— Ты начинаешь душить партнёра?
— Да нет, блядь. Хотя… теоретически и до такого можно дойти. Я говорю, что контроль практически пропадает.
— Понятно.
Элла задумалась.
— У тебя проблемы с функцией тела?
— О господи.
Вот уж не так хотелось быть понятым.
— В некотором смысле… Но проблема противоположная.
— То есть при других действиях тело не реагирует?
— Нет. Я просто уже не могу действовать «наполовину».
— Получается, тебе хочется навязывать партнёру свою волю?
— Не то чтобы я это выбирал. Оно само туда сваливается. Я понял это после Херины.
— О-о.
Мелиха, стоявшая рядом, слушала с нескрываемым интересом.
— То есть наружу выходит всё то отношение, которое вы когда-то показывали мне?
Она спокойно вспомнила период, когда Эгенир держал её взаперти и пытался полностью подчинить.
— Не могу отрицать.
— Я так и знала! Значит, у господина Эгенира действительно есть такая сторона!
После слов Мелихи Элла, похоже, только сильнее поверила объяснению.
— Тогда дело не в одежде служанки. Тебя возбуждает само грубое господство?
Эгенир хотел провалиться сквозь землю.
— Лучше объясни точно.
Вуаль скрывала его лицо, поэтому Элла наконец вернулась к привычному спокойному тону.
Она взяла Эгенира за руку и села рядом, словно действительно собиралась серьёзно обсудить вопрос.
Он глубоко вздохнул под тканью.
— Если мы собираемся продолжать отношения в будущем, такие вещи всё равно придётся знать. Наоборот, я благодарна, что ты сам начал этот разговор.
Похоже, Элла воспринимала разговор не столько как часть метода мастера меча, сколько как обычное обсуждение будущей интимной жизни.
— Я…
— Не стесняйся. Предпочтения меняются. Это нормально. Новые стимулы появляются, скрытые желания тоже могут проявиться. Нам это даже на занятиях объясняли.
— Принести кофе?
Мелиха неожиданно показалась взрослее их обоих.
Хотя, если считать циклы, Эгенир был гораздо старше, но Элла всё равно умела разговаривать как человек, привыкший нести ответственность за других.
Мелиха ушла готовить кофе и себе, явно решив, что разговор будет интересным и важным.
— Говори без прикрас. Если мы собираемся жить дальше вместе, это важно. Я тоже начну честно: у меня есть желание, чтобы такие вещи ты рассказывал только мне.
Эгенир едва не поперхнулся собственной энергетикой.
«Да замолчи ты уже…»
Это относилось не к Элле, а к его собственному телу.
Мана начала собираться сама, и он с трудом удерживал её.
Сейчас ведь как раз нужен взрослый разговор, в котором обе стороны спокойно обозначают границы и желания.
Даже если внешне он снова выглядел ребёнком.
— Моё поведение…
Эгенир долго подбирал формулировку.
— Иногда я слишком легко начинаю относиться к партнёру как к вещи, которой должен владеть.
— Как к вещи?
— Можете подробнее?
Мелиха уже вернулась и даже достала блокнот.
— После прорыва это становится намного сильнее, чем раньше. Я теряю меру. Если чувствую, что человек полностью поддался, вместо того чтобы остановиться, хочется давить ещё сильнее. Похоже… это идёт от желания завоевать и подчинить.
Элла и Мелиха на секунду замолчали.
— Думаю, корень именно в стремлении к завоеванию.
Эгенир никогда раньше настолько прямо не объяснял собственное отношение.
Наверное, говорить именно с Эллой было немного проще — она в прошлых циклах много раз принимала на себя ответственность вместо него.
«Тяжеловато».
Подобное признание и должно быть тяжёлым.
И всё-таки обсуждать это заранее было лучше, чем внезапно потерять контроль и причинить человеку вред.
— Тогда…
Элла слушала серьёзно.
— Твоё стремление окружать себя женщинами тоже связано с этим желанием завоевать?
— Это…
— Я не ругаю тебя. Я и так знаю, какой ты человек. Просто мне нравится, когда между нами возможен глубокий разговор. У каждого есть недостатки.
От её спокойствия Эгениру почему-то хотелось расплакаться.
Почему, блядь, на неё так легко положиться?
— Есть что-нибудь ещё?
Она выглядела так, словно спрашивала: «И это всё?»
— Есть новый меч. Дом Гейнз каким-то образом сохранял его поколениями.
— Уже по одному виду чувствуется острота.
Эгенир показал Мятежный Серебряный меч.
— Я получил её вот как…
Он кратко объяснил, как Мятежный демонический меч внезапно начал хуманизацию и что произошло после этого.
— Значит… так ты нашёл этот меч… и он тоже способен принять человеческий облик?
— Да. Потом она научила меня правильно пользоваться силой мастера меча…
Эгенир рассказал о концентрации маны, теории сердца–энергии–тела и о том, как вынужден был применить её на Херине.
Элла подписала договор.
Мелиха тоже была человеком, который не станет продавать его секреты.
Поэтому он объяснил достаточно подробно.
— То есть итог…
Элла кивала с выражением «понятно», но по дрожащему лицу было видно, насколько история выбивает её из привычного состояния.
— Ты умудрился завести отношения даже с мечом?
— …
— С мечом…
— Она вообще-то в человеческой форме… и ситуация была… сложная.
Эгенир снова объяснил энергетическую сторону процесса.
— Иначе мы бы так и остались под землёй на глубине четырёхсот метров и не смогли выбраться.
— То есть всё началось как вопрос выживания, но в процессе наружу вышли твои настоящие желания, а теперь ты уже не можешь просто вернуть прежнее подавление?
— Примерно так. Если я начну снова насильно подавлять себя…
Путь мастера меча остановится.
Сильная сила требует сильной ответственности.
В конечном счёте теория сердца–энергии–тела возвращала человека к исходной точке.
Чтобы развиваться, нужно следовать собственной воле.
А когда преодолеваешь прежнюю волю и её ограничения — наружу выходит ещё более глубокая природа.
— Довольно серьёзный метод тренировки…
— Именно.
— Тогда, если я хочу укрепить собственное сердце… может, наоборот, стоит попробовать честно проявлять мои желания, а ты будешь рядом и подсказывать, как поднимать ману? Разве это не один из способов преодоления внутреннего подавления?
— Эм?
— Если развитие требует не подавлять природу, а принять её, стоит проверить.
— Н-ну… возможно?
— Щёлк.
На запястьях Эгенира внезапно сомкнулись наручники.
— Э… Разве мы не консультировались?
— Именно. Консультация закончилась. Теперь время для моей практики.
Элла приблизилась, а затем посмотрела на Мелиху.
— Поможешь?
— С удовольствием.
Мелиха кивнула слишком быстро.
— Подождите. Я рассказал о своих желаниях, а вы не используете это просто как повод схватить меня, верно?
— Разумеется. Это исключительно практическое занятие.
Дыхание у Эллы, правда, стало тяжёлым.
Эти женщины…
«Я опять забыл, кому решил довериться».
Она всё время сидела всё ближе, прикрываясь серьёзным разговором.
А Эгенир, занятый собственным смущением, не заметил, как её дыхание постепенно менялось.
«Навык вырос».
Она уже умела скрывать возбуждение.
Похоже, покерфейс Эллы действительно продолжал эволюционировать.
В итоге Эгенира, который мог только смотреть с совершенно ошарашенным лицом, утащили из кабинета под видом «практики».