Прошло около трёх недель с момента прибытия во дворец Тихих Лотосов, и жизнь Су Мяо, вопреки её первоначальным опасениям, постепенно начала входить в некое подобие устойчивого, предсказуемого распорядка. Утренние приветствия госпоже Инь больше не вызывали прежнего напряжения, занятия этикетом и каллиграфией продолжали приносить сдержанные, но заметные успехи, а отношения с Сяо Тао и, в некоторой степени, с Мужун Синьи начинали приобретать очертания, отдалённо напоминающие подлинное доверие — насколько подобное доверие вообще было возможно в стенах, где каждое слово и каждый жест могли обернуться неожиданным оружием в чужих руках.
Однако именно эта видимая стабильность оказалась обманчивой.
Всё началось с неожиданного визита старшей служанки из личной свиты госпожи Инь — той самой женщины, чей обмен взглядами с хозяйкой Су Мяо заметила ещё в самый первый день формального представления новоприбывших наложниц.
— Госпожа третья Су, — произнесла служанка, останавливаясь у входа в скромные покои Су Мяо с формальной, ничего не выражающей вежливостью, — госпожа Инь распорядилась передать вам следующее известие: с сегодняшнего дня вы переводитесь из общего крыла для новоприбывших наложниц в отдельные покои во внутреннем саду, ближе к резиденции самой госпожи Инь. Причина перевода — признание ваших успехов в каллиграфии и достойного поведения за прошедший период обучения.
Су Мяо, внимательно слушавшая это объявление, ощутила смешанные чувства настороженности и осторожного расчёта. Перевод в более близкие к резиденции старшей наложницы покои формально выглядел как знак благосклонности и поощрения — подобная честь редко выпадала наложницам самого низшего ранга уже через три недели после прибытия во дворец. Но, зная неоднозначный, тщательно скрываемый интерес госпожи Инь именно к её персоне, Су Мяо не могла отделаться от подозрения, что подобный перевод преследует куда более сложные, пока не до конца понятные цели.
— Благодарю госпожу Инь за столь неожиданную честь, — ответила она с должной степенью формальной признательности, ничем не выдавая внутренних сомнений. — Могу ли я узнать, касается ли этот перевод кого-либо ещё из новоприбывших наложниц?
— Только вас, госпожа третья, — коротко ответила служанка. — Прочие остаются на прежнем месте до особого распоряжения.
Эта деталь окончательно подтвердила подозрения Су Мяо: перевод носил личный, избирательный характер, никак не связанный с общей практикой распределения по успехам в обучении. Если бы дело было исключительно в её каллиграфических способностях, подобная честь, вероятнее всего, коснулась бы и других наложниц, показавших сравнимые достижения в собственных областях занятий — например, той же Мужун Синьи, чьи навыки рукоделия, судя по недавнему инциденту, были заметно выше среднего уровня.
***
Новые покои, куда её проводили ещё до наступления вечера, оказались заметно просторнее прежней скромной комнаты — с отдельной небольшой гостиной, собственным маленьким садиком за окном и, что было особенно неожиданно для наложницы её ранга, отдельной комнатой для письменных занятий с хорошим естественным освещением.
— Госпожа, — прошептала Сяо Тао, помогая перенести немногочисленные личные вещи в новое жилище, — это же настоящая удача! Такие покои обычно предоставляются наложницам как минимум третьего ранга, а не четвёртого!
— Возможно, — уклончиво ответила Су Мяо, внимательно оглядывая новое помещение в поисках любых деталей, способных подсказать истинную причину подобной, чрезмерной для её текущего положения щедрости.
Она не сразу заметила главное отличие новых покоев от прежних — только когда стемнело, и она подошла к окну, чтобы задёрнуть занавеску, она обратила внимание, что из этого окна открывался прямой, ничем не заслонённый вид на дорожку, ведущую к главному входу в резиденцию самой госпожи Инь.
«Меня поместили не просто ближе к её резиденции, — поняла Су Мяо с растущим внутренним напряжением, — меня поместили так, чтобы я, вольно или невольно, стала свидетельницей всех, кто приходит и уходит через эту дорожку. Либо это удобная позиция для того, чтобы я сама начала наблюдать за чем-то важным по её негласному поручению, либо — и это куда более тревожная возможность — меня разместили здесь для того, чтобы кто-то другой мог наблюдать за мной, используя эту дорожку как предлог для частых, на первый взгляд случайных визитов в мою сторону».
Она решила пока не делиться этими соображениями даже с Сяо Тао, справедливо рассудив, что чем меньше людей знают о её подозрениях, тем безопаснее для всех участников этой сложной игры.
***
На следующее утро, во время привычного утреннего приветствия, которое теперь, ввиду переезда, происходило в непосредственной близости от личных покоев госпожи Инь, Су Мяо стала случайной свидетельницей короткого, но крайне показательного разговора между старшей наложницей и незнакомым ей ранее посетителем — мужчиной средних лет в форменной одежде дворцовой стражи высокого ранга, судя по количеству золотых нитей в вышивке на воротнике.
— …распорядитесь усилить наблюдение за восточной галереей, — донеслись до Су Мяо обрывки разговора, произносимого достаточно тихо, но не настолько тихо, чтобы полностью укрыться от внимания случайного, но чуткого свидетеля. — Его высочество наследный принц выразил намерение посетить дворец Тихих Лотосов на этой неделе, и я не желаю никаких неожиданностей во время этого визита.
Су Мяо замерла на месте, стараясь ничем не выдать своего пристального внимания к услышанному. Наследный принц собирался лично посетить дворец Тихих Лотосов — событие, судя по реакции остальных наложниц, узнавших об этом известии чуть позже в течение дня, крайне редкое и почти беспрецедентное для столь скромного, невысокого по значимости крыла дворцового комплекса.
«Совпадение? — размышляла она, возвращаясь в свои новые покои после утреннего приветствия. — Наследный принц редко удостаивает вниманием наложниц низшего ранга, если верить объяснениям Сяо Тао в первые дни моего пребывания здесь. А теперь, спустя всего три недели после моего прибытия, он неожиданно решает нанести визит именно в это крыло дворца. Быть может, это действительно случайное, не связанное со мной событие. Но интуиция подсказывает иное».
Она невольно вспомнила таинственного незнакомца у храма Гуаньинь — его властную, привыкшую к безусловному подчинению манеру речи, его неожиданную осведомлённость о деталях её семейного положения и о предстоящем отъезде во дворец. Если этот человек действительно оказался наследным принцем, путешествующим инкогнито по какой-то причине, то его последующий визит именно в дворец Тихих Лотосов вполне мог быть не случайностью, а целенаправленным желанием повторно увидеть загадочную провинциальную девушку, чьё лицо, судя по всему, запомнилось ему не меньше, чем ей запомнилось его собственное.
Эта мысль одновременно тревожила и странным образом волновала её — чувство, которое она поспешила решительно отогнать, напоминая себе о печальном, роковом опыте прошлой жизни, где доверие к обаятельному, влиятельному мужчине обернулось предательством и смертью в собственную свадебную ночь.
«Даже если это действительно он, — твёрдо сказала она себе, — мне следует сохранять максимальную осторожность. Прошлая ошибка научила меня не доверять слепо ни красивым словам, ни притягательным взглядам, независимо от того, насколько высоко положение говорящего их человека».
***
Известие о предстоящем визите наследного принца быстро распространилось среди всех обитательниц дворца Тихих Лотосов, вызвав волну возбуждённого волнения и лихорадочных приготовлений. Хэ Линь, забыв о недавней неприязни к Су Мяо, принялась деятельно обсуждать с остальными новоприбывшими наложницами возможные наряды и способы привлечь благосклонное внимание столь высокого гостя. Три девушки из соседних уездов взволнованно перешёптывались о собственных шансах хотя бы издалека увидеть наследника престола, о котором до этого знали лишь по отдалённым, приукрашенным слухам.
Только Мужун Синьи, как и обычно, сохраняла собственную безмятежную, отстранённую манеру поведения, наблюдая за всеобщим волнением с лёгким, почти незаметным оттенком иронии.
— Забавно наблюдать, как одно короткое известие способно за считаные часы полностью изменить настроение всего крыла дворца, — заметила она, оказавшись рядом с Су Мяо во время вечерней прогулки по саду. — Впрочем, полагаю, тебя это волнение затрагивает не меньше остальных, учитывая твой недавний перевод в покои ближе к резиденции госпожи Инь — как раз накануне подобного важного визита.
Су Мяо внимательно взглянула на собеседницу, пытаясь понять, насколько случайным было это замечание.
— Ты полагаешь, что мой перевод связан с предстоящим визитом наследного принца?
— Я полагаю, что подобные совпадения во дворце крайне редко являются случайными, — ответила Мужун Синьи со свойственной ей прямотой. — Госпожа Инь известна своей осторожностью и предусмотрительностью. Если она распорядилась о твоём переводе именно сейчас, накануне такого значимого визита, у неё, вероятно, была на это вполне конкретная, продуманная причина.
— Какая причина, по-твоему, могла быть у неё для подобного шага?
Мужун Синьи задумчиво помолчала, прежде чем ответить.
— Возможно, она желает представить наследному принцу новое, пока не примелькавшееся лицо среди обычного круга придворных красавиц, рассчитывая на некую выгоду от подобного знакомства для себя лично или для своей политической группировки при дворе. А возможно — и эта версия кажется мне не менее вероятной, — она уже знает о некой существующей связи между тобой и наследным принцем, о которой сама ты, возможно, до конца не осведомлена или предпочитаешь не раскрывать открыто.
Эти слова, произнесённые с обычной для Мужун Синьи проницательностью, заставили Су Мяо ощутить лёгкий холодок настороженности. Насколько глубоко эта на первый взгляд отстранённая, задумчивая собеседница успела заглянуть в скрытые обстоятельства её недавнего прошлого?
— Не понимаю, о какой связи ты говоришь, — осторожно ответила Су Мяо, стараясь звучать максимально нейтрально.
Мужун Синьи чуть улыбнулась — той самой едва заметной, ничего прямо не утверждающей улыбкой, которая уже становилась для Су Мяо характерной, узнаваемой чертой этой сложной, во многом загадочной собеседницы.
— Возможно, я ошибаюсь, — произнесла она примирительно. — В любом случае, что бы ни принёс тебе предстоящий визит наследного принца — благосклонность или новые сложности, — я советую тебе сохранять привычную осторожность. Внимание столь высокопоставленной особы редко проходит без последствий для того, кто его удостоился, независимо от первоначальных, самых благих намерений обеих сторон.
Этот совет, произнесённый с явной искренностью, лишь укрепил растущее уважение Су Мяо к проницательности собеседницы — и одновременно усилил её собственную решимость подготовиться максимально тщательно к возможной, пусть пока и неподтверждённой, встрече с человеком, чья судьба в прошлой жизни оказалась так трагически, необратимо переплетена с её собственной.
***
Вечером того же дня, оставшись в одиночестве в своих новых, неожиданно просторных покоях, Су Мяо достала из потайного отделения дорожного сундука тот самый третий лист бумаги, который она начала составлять ещё в родительском доме накануне отъезда во дворец — список известных ей по прошлой жизни ключевых фигур придворной политики.
Она добавила к этому списку несколько новых имён и наблюдений, накопленных за прошедшие три недели: госпожа Инь и её загадочный, пока до конца не объяснённый интерес именно к дому Су; Мужун Синьи и её неясная, но явно значимая связь с влиятельной военной семьёй; предстоящий визит наследного принца, чьё истинное отношение к ней самой — случайное совпадение или целенаправленный интерес, зародившийся ещё во время встречи у храма, — пока оставалось загадкой, которую предстояло разгадать в самом ближайшем будущем.
«Слишком много неизвестных переменных сходится в одной точке одновременно, — подумала она, глядя на исписанный лист бумаги при неровном свете масляной лампы. — Перевод в новые покои, интерес госпожи Инь, приближающийся визит наследного принца — всё это происходит подозрительно синхронно, спустя ровно три недели после моего прибытия во дворец. Кто-то определённо приводит в движение некий более масштабный план, затрагивающий мою судьбу — и мне необходимо как можно скорее выяснить, кто именно стоит за этим планом, прежде чем окажусь застигнута врасплох очередным неожиданным поворотом событий».
Она отложила лист бумаги в сторону и подошла к окну, выходящему на ту самую дорожку, ведущую к резиденции госпожи Инь. Ночь была тихой, безветренной, лишь отдалённый свет фонарей мерцал вдоль пустынной в этот час дорожки.
«Через несколько дней, — подумала Су Мяо, глядя в темноту, — я, возможно, наконец узнаю правду о человеке у храма Гуаньинь. И тогда мне предстоит решить, как вести себя дальше — как расчётливой охотнице, которой я поклялась стать, входя в эти стены, или же позволить себе хотя бы толику того доверия, которое некогда, в другой жизни, стоило мне всего».
Ответа на этот сложный, тревожащий вопрос пока не было. Но время, как она уже неоднократно убеждалась за прошедшие недели, неизменно приносило с собой необходимые ответы — вопрос заключался лишь в том, окажется ли она готова к ним, когда этот момент наконец наступит.