Возвращение из монастыря Чистого Лотоса с медицинским отчётом личного лекаря императора Юнчжэна ознаменовало начало нового, значительно более серьёзного этапа в противостоянии Су Мяо с давним, тщательно скрываемым секретом императорской семьи. Теперь, когда в её руках находилось не просто субъективное свидетельство одного человека, а официальный, юридически значимый документ, ставки в этой сложной, продолжающейся игре возросли многократно.
***
— Мне нужно решить, кому ещё, помимо наследного принца и госпожи Инь, следует знать о существовании этого документа, — сказала Су Мяо, обсуждая свои дальнейшие действия с Мужун Синьи во время их обратного пути в столицу. — Учитывая масштаб потенциальных последствий, мне кажется важным получить совет от людей, обладающих значительным опытом в вопросах государственного управления, а не только от тех, кто, при всей своей мудрости, всё же непосредственно вовлечён в личные, эмоциональные аспекты этой ситуации.
Мужун Синьи задумчиво кивнула.
— Возможно, стоит рассмотреть возможность консультации с моим отцом, — предложила она. — Учитывая его военный и политический опыт, а также его давнюю, доказанную преданность стабильности империи, его мнение может оказаться крайне ценным для принятия правильного решения.
***
По возвращении в столицу Су Мяо организовала конфиденциальную встречу, пригласив на неё, помимо наследного принца и госпожи Инь, также генерала Мужуна — встречу, специально устроенную в наиболее защищённом от посторонних глаз крыле дворца, принадлежащем лично наследному принцу.
— Этот документ, — произнёс наследный принц, демонстрируя присутствующим содержание медицинского отчёта, — представляет собой неопровержимое, официальное подтверждение того факта, что мой прапрадед действительно был убит собственным сыном, унаследовавшим впоследствии престол.
Генерал Мужун долго и внимательно изучал документ, прежде чем произнести свою оценку ситуации.
— Признаюсь честно, — сказал он наконец, — я всегда подозревал о существовании каких-либо тёмных обстоятельств, связанных с восхождением на престол той далёкой линии императорской семьи. Однако наличие подобного, официально подтверждённого доказательства значительно превосходит по своей политической опасности любые прежние, косвенные подозрения.
***
— Что вы полагаете нам следует делать с этим знанием, генерал? — спросила Су Мяо, искренне заинтересованная в получении его взвешенного, продуманного совета.
Генерал Мужун долго молчал, обдумывая этот крайне сложный вопрос со всей серьёзностью, присущей его многолетнему военному и политическому опыту.
— Полагаю, — произнёс он наконец, — что немедленное, публичное раскрытие данной информации принесло бы значительно больше вреда, чем пользы, независимо от истинности содержащихся в документе фактов. Слишком много поколений императорской семьи, слишком много устоявшихся политических и социальных структур выросли на основании легитимности нынешней правящей линии. Разрушение этой основы сейчас способно ввергнуть всю страну в состояние продолжительного хаоса, гражданской войны и социальной нестабильности, значительно превосходящих по своим разрушительным последствиям сам факт давнего, хотя и чудовищного преступления.
— Значит, вы полагаете, что нам следует продолжать хранить эту информацию в тайне? — уточнил наследный принц с некоторым облегчением в голосе.
***
— Не совсем так, ваше высочество, — покачал головой генерал Мужун. — Полагаю, что полное, абсолютное сокрытие данной информации также представляет определённую опасность — особенно учитывая, что канцлер Вэй, судя по всему, уже был осведомлён о существовании подобной тайны и мог поделиться этим знанием с иными, менее благонамеренными лицами перед своим арестом. Вместо этого я предлагаю значительно более осторожный, продуманный подход: сохранение документа в надёжном, тщательно защищённом месте, доступном лишь узкому кругу наиболее доверенных лиц, с чётким пониманием того, что данное знание может быть использовано лишь в самых крайних, критических обстоятельствах — например, если нынешняя правящая линия окажется вовлечена в столь же чудовищные, разрушительные для стабильности империи действия, как и то давнее преступление, лежащее в основе её собственной легитимности.
Эта разумная, взвешенная рекомендация показалась всем присутствующим наиболее подходящим решением для данной, крайне деликатной ситуации.
***
— Согласен с этим подходом, — произнёс наследный принц после недолгого раздумья. — Полагаю, лучшим местом для хранения этого документа, обеспечивающим одновременно надлежащую безопасность и определённую степень независимости от прямого контроля императорской власти, могли бы стать личные архивы генерала Мужуна, учитывая его давнюю, проверенную преданность стабильности империи, но при этом относительную независимость от внутренних придворных интриг.
Генерал Мужун кивнул, соглашаясь принять на себя эту значительную, но крайне важную ответственность.
— Обещаю обеспечить максимальную безопасность и конфиденциальность этого документа, — произнёс он торжественно. — И клятвенно заверяю, что использую его лишь в самых крайних обстоятельствах, при полном согласии всех присутствующих здесь сегодня доверенных лиц.
***
После завершения этой значимой, продолжительной встречи, когда основные детали относительно дальнейшего обращения с этим опасным, но крайне важным документом были уже согласованы, Су Мяо ощутила смешанное чувство глубокого облегчения и продолжающейся, тревожной ответственности за судьбу этого знания, способного при неверном использовании определить будущее всей огромной империи.
— Барышня Су, — обратился к ней наследный принц, когда прочие участники встречи начали постепенно покидать помещение, — хотел бы поблагодарить вас лично за проявленную мудрость и осторожность в обращении с этой крайне сложной, деликатной ситуацией. Признаюсь честно, я испытываю глубокое уважение к тому, как вы справляетесь с подобными, поистине колоссальными вызовами, несмотря на относительно недавнее время вашего пребывания при дворе.
— Благодарю за добрые слова, ваше высочество, — ответила Су Мяо с искренней теплотой. — Полагаю, что именно совместные усилия всех нас, объединённых общим стремлением к стабильности и справедливости, позволили найти столь взвешенное, разумное решение для этой крайне сложной проблемы.
***
Спустя несколько дней после этой значимой встречи, когда напряжение, связанное с обнаружением дополнительного, официального доказательства давнего преступления, начало постепенно спадать, Су Мяо получила неожиданное приглашение от самой императрицы — приглашение, значение которого, учитывая относительно редкое личное внимание этой величественной, но обычно достаточно сдержанной женщины к её персоне, она не могла недооценивать.
«Что могло побудить императрицу пожелать личной встречи со мной именно сейчас? — размышляла Су Мяо, готовясь к этой неожиданной, потенциально значимой аудиенции с некоторой тревогой, смешанной с осторожным любопытством. — Связано ли это каким-то образом с недавними, крайне деликатными событиями, или же речь идёт о совершенно ином, пока неизвестном мне аспекте сложной, продолжающей разворачиваться дворцовой политики?»