Сведения о нефритовой подвеске, полученной госпожой Чжао от неизвестного благодетеля, заставили Су Мяо провести бессонную ночь в размышлениях о том, как лучше подступиться к этой новой, многообещающей зацепке. Госпожа Чжао, наложница второго ранга, занимала достаточно высокое положение при дворе, чтобы прямое, открытое противостояние с ней было крайне рискованным шагом для простой наложницы четвёртого ранга — даже с учётом недавнего, значительно возросшего внимания к персоне Су Мяо со стороны самого императора.
***
— Мне нужно узнать больше о самой госпоже Чжао, прежде чем предпринимать какие-либо действия, — сказала Су Мяо, встретившись с Мужун Синьи ранним утром следующего дня в относительно уединённом уголке сада. — Кто она такая, каково её положение при дворе, и какие у неё могут быть собственные мотивы для распространения подобных слухов.
— Госпожа Чжао происходит из достаточно влиятельной чиновничьей семьи, — начала Мужун Синьи, явно уже успевшая обдумать этот вопрос заранее. — Её отец занимает пост助 в министерстве финансов, что даёт ему определённое влияние на распределение казённых средств, важных для содержания различных придворных группировок. Сама госпожа Чжао известна своей амбициозностью и, по слухам, давно стремится к дальнейшему повышению в ранге — желание, которое, учитывая её нынешнее положение всего лишь второго ранга спустя несколько лет пребывания при дворе, остаётся пока неудовлетворённым.
— Значит, ей может быть выгодно принять предложение от того, кто пообещал ей содействие в продвижении в обмен на распространение нужных слухов, — заключила Су Мяо, обдумывая эту информацию.
— Вполне вероятно, — согласилась Мужун Синьи. — Вопрос лишь в том, кто конкретно сделал ей подобное предложение, и располагает ли он реальным влиянием для того, чтобы выполнить обещание о продвижении.
***
Су Мяо решила действовать через непрямой, но потенциально эффективный подход — вместо того чтобы напрямую конфликтовать с госпожой Чжао или задавать ей неудобные вопросы, способные лишь насторожить и без того осторожную соперницу, она попросила Сяо Тао аккуратно навести справки среди служанок, обслуживающих покои госпожи Чжао, о недавних посетителях и корреспонденции их хозяйки.
Результаты этого осторожного расследования не заставили себя долго ждать.
— Госпожа, — доложила Сяо Тао спустя три дня, — мне удалось узнать кое-что важное от одной из младших служанок госпожи Чжао, которая, как оказалось, состоит в дальнем родстве с моей собственной семьёй из деревни. Она рассказала, что примерно за неделю до появления нефритовой подвески к их покоям заходил незнакомый евнух с письмом для госпожи Чжао, доставленным, судя по печати на конверте, из личной канцелярии одного из старших придворных чиновников.
— Какого именно чиновника? — с нетерпением спросила Су Мяо.
— Служанка не смогла разобрать полное имя на печати, госпожа, но заметила, что оно начиналось с иероглифа «Вэй» — судя по всему, это была фамилия отправителя.
Это имя, произнесённое с некоторой неуверенностью, всё же представляло собой достаточно значимую зацепку. Су Мяо мысленно перебрала известные ей из прошлой жизни сведения о придворных чиновниках с подобной фамилией, пытаясь вспомнить, не встречалось ли ей это имя в контексте каких-либо значимых политических интриг.
***
— Вэй, — задумчиво повторила Мужун Синьи, когда Су Мяо поделилась с ней этой новой информацией. — Если речь идёт о канцлере Вэй Чжуне, то это крайне интересное развитие событий. Канцлер Вэй известен своей давней, тщательно скрываемой поддержкой второго принца — поддержкой, которую он, впрочем, всегда старался маскировать формальной нейтральностью в открытой политической борьбе между братьями.
— Но зачем канцлеру Вэй, стороннику второго принца, распространять слухи, связывающие имя второго принца с сомнительной, скандальной интригой? — удивилась Су Мяо. — Это же противоречит его собственным интересам.
— Если только, — медленно произнесла Мужун Синьи, явно обдумывая новую, более сложную версию произошедшего, — целью этих слухов не было опорочить именно тебя, а не второго принца. Возможно, канцлер Вэй достаточно умён, чтобы понимать: связь этой скандальной истории с именем второго принца лишь временно неудобна, но зато навсегда закрепляет за тобой репутацию опасной, вовлечённой в политику фигуры — репутацию, которая может серьёзно ограничить твои возможности для дальнейшего сближения с наследным принцем или императором.
Эта версия, при всей своей сложности, показалась Су Мяо весьма правдоподобной. Если канцлер Вэй действительно являлся одним из скрытых архитекторов всей этой многослойной интриги, начавшейся ещё с компрометирующего письма, расстроившего помолвку Жулань, то его конечной целью могло быть не просто временное неудобство для второго принца, а куда более масштабный, долгосрочный план, в котором репутация и положение самой Су Мяо играли значимую, хотя пока не до конца понятную роль.
***
— Мне нужно узнать больше о канцлере Вэй, — решила Су Мяо. — Но делать это нужно крайне осторожно, чтобы не привлечь его внимание к тому, что мы уже начинаем подозревать его причастность к этим событиям.
Она обратилась за помощью к госпоже Инь, тщательно взвешивая, сколько информации следует раскрыть старшей наложнице на данном этапе расследования.
— Канцлер Вэй, — задумчиво произнесла госпожа Инь, услышав об этом новом развитии событий. — Это имя, барышня Су, заставляет меня отнестись к твоим подозрениям значительно серьёзнее, чем прежде. Канцлер Вэй известен своей крайней осторожностью и умением действовать через множество промежуточных звеньев, никогда напрямую не раскрывая своей причастности к тем или иным интригам. Если он действительно стоит за всем произошедшим, то расследование этого дела станет значительно более сложным и опасным предприятием, чем мы предполагали изначально.
— Что вы предлагаете делать, госпожа? — спросила Су Мяо.
— Прежде всего — не предпринимать никаких прямых действий против него, — твёрдо ответила госпожа Инь. — Канцлер Вэй обладает достаточным влиянием при дворе, чтобы любое неосторожное обвинение в его сторону, не подкреплённое неопровержимыми доказательствами, обернулось катастрофическими последствиями для того, кто решится на подобный шаг. Вместо этого нам следует продолжать тщательный, терпеливый сбор доказательств, действуя исключительно через доверенных, надёжных посредников.
***
Следуя этому осторожному совету, Су Мяо на время отказалась от дальнейших прямых расследований, вместо этого сосредоточившись на восстановлении собственной репутации среди прочих обитательниц дворца, пострадавшей от распространённых слухов.
Она начала уделять больше времени благотворительным жестам — небольшим, но заметным проявлениям доброты по отношению к менее удачливым наложницам, включая ту же Лин Юэ, чья искренняя поддержка в трудный момент заслуживала ответной благодарности.
— Барышня Су, — заметила однажды тётушка Чэнь во время очередного занятия этикетом, — я слышала о недавних сложностях, связанных с вашей репутацией. Позвольте дать вам один совет, накопленный за долгие годы наблюдения за дворцовой жизнью: репутация, разрушенная слухами, восстанавливается медленнее, чем создаётся изначально, но терпение и последовательное, честное поведение неизменно приносят свои плоды рано или поздно.
— Благодарю за мудрый совет, тётушка, — искренне ответила Су Мяо, ощущая растущую признательность за неожиданную поддержку со стороны этой строгой, но, как оказалось, по-своему заботливой наставницы.
***
Спустя примерно три недели после появления первых тревожных слухов, ситуация начала постепенно стабилизироваться. Большинство наложниц, не имея дальнейших конкретных подтверждений связи Су Мяо с какими-либо опасными интригами, постепенно вернулись к прежнему, относительно нейтральному отношению к ней, хотя определённая настороженность, судя по всему, сохранялась среди наиболее осторожных обитательниц дворца.
Однако именно в этот период относительного затишья произошло событие, значительно более значимое, чем все предыдущие интриги, вместе взятые — событие, полностью изменившее дальнейшее направление всей истории Су Мяо при дворе.
Госпожа Инь, вызвав её однажды вечером в свои личные покои с необычной, почти торжественной серьёзностью в голосе, сообщила известие, которого Су Мяо, при всей своей проницательности и подготовленности к самым разным поворотам судьбы, никак не ожидала услышать.
— Барышня Су, — произнесла старшая наложница, — я получила официальное распоряжение от императорской канцелярии. Учитывая твои успехи в изящных искусствах, твоё достойное поведение при дворе и, что немаловажно, личное благосклонное внимание его императорского величества, тебе присваивается повышение в ранге — с четвёртого до второго ранга наложниц, минуя промежуточную третью ступень.
Су Мяо застыла, осмысливая масштаб этого неожиданного, поразительного известия. Подобное резкое, значительное повышение — минуя обычный, постепенный порядок продвижения по дворцовой иерархии — представляло собой событие поистине исключительное, способное как значительно укрепить её положение при дворе, так и вызвать новую, ещё более серьёзную волну враждебности и подозрений среди тех, кто уже проявил недвусмысленную готовность бороться против её растущего влияния любыми доступными средствами.
«Это только начало, — подумала она, чувствуя одновременно радость от признания собственных усилий и растущую тревогу перед лицом неизбежных, значительно более серьёзных испытаний, которые непременно последуют за столь заметным, публичным возвышением. — Чем выше я поднимаюсь, тем более опасным становится падение — и тем больше внимания привлекаю я к себе со стороны тех, кто желает моего окончательного, безвозвратного устранения из этой сложной, беспощадной игры».