Обнаружение упоминания о ещё одном возможном свидетеле — потомках стражника Чжан Вэя — поставило перед Су Мяо и её ближайшими союзниками важный, требующий тщательного обдумывания вопрос: стоит ли продолжать это расследование, растянувшееся уже на многие годы, или пришло время остановиться и принять окончательное решение относительно судьбы уже накопленных документов.
***
— Ваше величество, — произнесла госпожа Инь во время специально созванного совета, куда были приглашены наиболее доверенные союзники — сама Су Мяо, император, генерал Мужун и Мужун Синьи, — полагаю, нам следует серьёзно рассмотреть вопрос о том, действительно ли необходимо дальнейшее расширение этого расследования, или же имеющихся у нас свидетельств уже достаточно для принятия окончательного решения.
Су Мяо, обдумывая этот важный вопрос, ощущала смешанное чувство усталости от казавшегося бесконечным процесса обнаружения всё новых фрагментов давней тайны и понимания важности полного, тщательного изучения всех доступных сведений.
***
— Признаюсь честно, — произнесла она, — я испытываю определённые сомнения относительно целесообразности дальнейшего расширения этого расследования. Каждая новая находка приносит с собой не только дополнительное подтверждение истинности давней истории, но и новые, значительные риски случайного раскрытия этой тайны.
Император, внимательно выслушав это соображение супруги, задумчиво кивнул.
— Полагаю, — произнёс он, — что имеющихся у нас документов — личного дневника принцессы Ань Ли, медицинского отчёта личного лекаря императора Юнчжэна, а также этого последнего, наиболее подробного изложения — вполне достаточно для формирования полной, убедительной картины произошедших событий, если когда-либо возникнет необходимость их использования.
***
Генерал Мужун, чей многолетний опыт и мудрость неизменно оказывались ценными в подобных стратегических вопросах, добавил собственное соображение.
— Полагаю, — заметил он, — что дальнейшее расследование в отношении потомков Чжан Вэя может представлять собой излишний, неоправданный риск, учитывая отсутствие конкретных сведений об их нынешнем местонахождении. Подобные поиски могли бы затянуться на многие годы, не гарантируя при этом успешного результата, но значительно повышая вероятность случайного раскрытия наших намерений.
— Согласна с этой оценкой, — кивнула Мужун Синьи, чьё мнение Су Мяо неизменно ценила благодаря давней, проверенной дружбе и практической мудрости.
***
После продолжительного, тщательного обсуждения было принято окончательное решение: прекратить дальнейшее активное расследование, сосредоточившись вместо этого на надлежащем сохранении и организации уже собранных документов, а также на продолжении постепенной, соответствующей возрасту подготовки принцессы Ань Хуэй к будущему принятию ответственности за это сложное семейное наследие.
— Полагаю, — заключила Су Мяо, — настало время сосредоточить наши усилия на настоящем и будущем, а не на продолжении бесконечных поисков всё новых свидетельств давнего прошлого. У нас достаточно доказательств для защиты нашей семьи в случае крайней необходимости — большего, возможно, и не требуется.
***
Это решение, при всей своей разумности, тем не менее ознаменовало значимый поворотный момент в продолжавшейся на протяжении многих лет истории расследования тайны принцессы Ань Ли — переход от активного, постоянного поиска новых свидетельств к более спокойному, стабильному этапу сохранения и передачи уже накопленного знания.
Спустя несколько месяцев после принятия этого важного решения, когда жизнь при дворе продолжала течь своим чередом, наполненная как государственными обязанностями, так и семейными заботами, Су Мяо решила организовать более серьёзный, подробный разговор с уже двенадцатилетней Ань Хуэй относительно полного содержания давней семейной тайны.
***
— Ань Хуэй, — начала она этот важный, давно откладываемый разговор, состоявшийся в её личном кабинете в присутствии лишь самого императора, — теперь, когда ты достаточно повзрослела, я хочу рассказать тебе полную историю нашей семейной тайны, которую тебе предстоит хранить и, возможно, однажды использовать во благо нашей империи.
Ань Хуэй, чьё серьёзное, внимательное выражение лица свидетельствовало о понимании значимости предстоящего откровения, внимательно приготовилась слушать это долгожданное, полное объяснение.
***
На протяжении следующих нескольких часов Су Мяо подробно рассказала дочери всю историю — о принцессе Ань Ли, свидетельнице убийства собственного отца, о её несправедливом изгнании, о многолетних поисках различных документов и свидетельств, разбросанных по всей империи, а также о собственном происхождении Су Мяо от этой давней, трагической линии императорской семьи.
— Мама, — произнесла Ань Хуэй после продолжительного, внимательного выслушивания этой сложной, многогранной истории, — это невероятно тяжёлое бремя знания. Но я обещаю хранить эту тайну с той же ответственностью и мудростью, что и ты сама.
Су Мяо, глубоко тронутая этим искренним, зрелым обещанием дочери, ощутила смешанное чувство глубокой материнской гордости и продолжающейся тревоги относительно тяжести подобного знания для столь юного, хотя и не по годам мудрого ребёнка.
***
— Помни, дорогая, — добавила она с искренней заботой, — это знание призвано служить защитой и мудростью, а не источником постоянной тревоги или, тем более, инструментом для достижения личных амбиций. Используй его лишь в случае крайней необходимости, всегда действуя во благо стабильности и справедливости нашей великой империи.
Ань Хуэй серьёзно кивнула, полностью осознавая глубину и значимость этого важного материнского наставления.
С этого момента, ознаменовавшего полное посвящение старшей дочери в давнюю семейную тайну, начался новый, значимый этап в продолжающейся истории семьи Су — этап, характеризующийся не столько активным поиском новых свидетельств, сколько мудрым, ответственным управлением уже имеющимся, значительным наследием, передаваемым теперь уже следующему поколению этой удивительной, полной трудностей и достижений императорской семьи.