Императрица — та самая мудрая женщина, чья личная аудиенция с Су Мяо во второй её жизни оказалась столь значимым моментом взаимного понимания, — обладала собственной, полной трудностей историей восхождения к высочайшему положению супруги императора и матери наследного принца.
***
Урождённая как Хэ Жуйсинь, будущая императрица происходила из достаточно влиятельной, хотя и не самой знатной аристократической семьи, чьё положение при дворе значительно укрепилось благодаря её собственному успешному браку с тогдашним наследным принцем — будущим императором, отцом как Ли Чэна, так и его младшего брата Ли Фэна.
— Дочь моя, — наставляла её собственная мать перед отправлением во дворец в качестве официальной невесты наследника престола, — брак с наследным принцем открывает перед тобой значительные возможности, но также накладывает и огромную ответственность. Учись быть не просто супругой, но и мудрым советником своего будущего мужа.
***
Молодая Хэ Жуйсинь, обладавшая природной проницательностью и значительным политическим чутьём, действительно сумела на протяжении многих лет своего брака стать не просто формальной супругой, но и значимым, влиятельным советником своего мужа в вопросах государственного управления — роль, которую многие последующие поколения придворных историков будут отмечать как исключительно важную для стабильности и процветания империи в тот период.
— Ваше величество, — обращался к ней собственный супруг во время многочисленных приватных бесед, посвящённых обсуждению сложных государственных вопросов, — ваша проницательность в подобных делах представляется мне поистине бесценной.
***
Однако именно эта значительная политическая вовлечённость императрицы во внутренние дела двора привела её к глубокому, тщательно скрываемому беспокойству относительно растущего соперничества между двумя её сыновьями — соперничества, чьи ранние, тревожные признаки она замечала значительно раньше, чем большинство прочих придворных наблюдателей.
— Мой супруг, — делилась она собственными тревогами во время одной из редких, доверительных бесед с ближайшей придворной дамой, — я опасаюсь, что растущая обида нашего младшего сына может однажды привести к весьма нежелательным, потенциально катастрофическим последствиям для стабильности нашей семьи и всей империи.
***
Трагическая гибель первой невесты наследного принца, произошедшая, несмотря на все предпринятые впоследствии усилия расследования, без установления окончательных, неопровержимых доказательств виновности конкретных заговорщиков, стала для императрицы источником глубокой, продолжительной скорби, значительно усугублённой её собственными, тревожными подозрениями относительно возможной причастности младшего сына к этому чудовищному преступлению.
— Как я могу продолжать относиться к собственному ребёнку с прежней материнской любовью, — сокрушалась она в самые тяжёлые моменты этих продолжительных, мучительных размышлений, — зная о столь тревожных, хотя и недоказанных подозрениях относительно его возможной причастности к столь ужасающей трагедии?
***
Именно эта глубокая, продолжительная внутренняя борьба между материнской любовью и растущими подозрениями объясняет ту особую проницательность и осторожную мудрость, с которой императрица впоследствии отнесётся к появлению переродившейся Су Мяо при дворе — проницательность, позволившую ей значительно раньше большинства прочих придворных наблюдателей распознать истинный потенциал и значимость этой, изначально казавшейся незначительной провинциальной наложницы.
«Возможно, — размышляла императрица во время их значимой личной аудиенции много лет спустя после трагической гибели первой невесты сына, — судьба предоставляет нашей семье редкий, драгоценный шанс на своеобразное искупление давних ошибок и упущений через эту удивительную, необъяснимую связь между погибшей девушкой и этой новой, столь проницательной молодой женщиной. Возможно, именно через подобное, поистине удивительное стечение обстоятельств высшие силы дают нам возможность наконец восстановить ту справедливость и гармонию в нашей собственной семье, что была столь трагически нарушена много лет назад чудовищным предательством и последующим, безрезультатным расследованием этого ужасающего преступления».
Эта глубокая, выстраданная мудрость императрицы, основанная на многолетнем опыте собственных трудностей, разочарований и внутренних моральных терзаний, во многом объясняет ту особую теплоту и искреннюю поддержку, что она впоследствии окажет Су Мяо на протяжении всех последующих, драматических событий её второй, столь примечательной придворной жизни.