С наступлением осени, той самой поры года, что она сама всегда особенно любила за её спокойную, умиротворённую красоту увядающей, но по-своему прекрасной природы, Су Мяо чувствовала, как последние силы её ослабевающего тела постепенно, но неуклонно покидают её, — процесс, что она встречала с тем же спокойным, философским достоинством, что определяло всё её отношение к неизбежности собственной смерти на протяжении последних месяцев её долгой, насыщенной событиями жизни.
Она теперь редко покидала свои тёплые, уютные покои, проводя большую часть дня в тихом, умиротворённом покое, окружённая заботой преданных слуг и почти непрерывным присутствием собственных детей и внуков, что сменяли друг друга у её постели с той же преданной, любящей заботой, что определяла всю их долгую, тесно переплетённую семейную историю.
***
— Матушка, — сказала Ань Хуэй, устроившись рядом с ней в один из таких тихих, спокойных дней, — не тревожит ли вас теперь, на этом финальном этапе, какая-либо незавершённость или сожаление относительно прожитой жизни?
— Нет, дитя моё, — ответила Су Мяо с тихой, умиротворённой улыбкой, хотя голос её теперь звучал заметно тише и слабее, чем в прежние, более бодрые годы её жизни. — Я прожила две удивительные, полные испытаний и триумфов жизни, восстановила справедливость для памяти нашей прославленной прабабки, помогла очистить имперскую систему от коррупции, вырастила достойных, честных детей и внуков, и оставила после себя те принципы честности и справедливости, что, надеюсь, продолжат направлять нашу большую, любящую семью и всю империю на протяжении многих последующих поколений. Полагаю, я могу с полным правом сказать, что прожила обе свои жизни не напрасно, а с истинной пользой для всех, кому довелось соприкоснуться с моей удивительной судьбой.
***
Император Ли Фэн, навещавший теперь свою многолетнюю наставницу практически ежедневно, невзирая на все свои государственные обязанности, провёл с ней в один из этих последних, особенно тихих дней особенно продолжительную, глубоко значимую беседу, что оба они, при всей своей обычной сдержанности, воспринимали как своего рода финальное, торжественное прощание перед неизбежным завершением её долгой, удивительной жизни.
— Тётушка, — сказал он, беря её слабеющую руку в свои собственные с той же почтительной, глубокой преданностью, что определяла все их отношения на протяжении многих лет его обучения и последующего самостоятельного правления, — я хочу, чтобы вы знали: всё, чего я достиг и, надеюсь, продолжу достигать в качестве императора этой великой империи, стало возможным благодаря вашему терпеливому, мудрому наставничеству. Обещаю вам продолжать применять те принципы честного, справедливого правления, что вы столь усердно взращивали во мне на протяжении всех этих лет, до самого последнего дня моего собственного правления.
***
— Я верю тебе, племянник, — ответила Су Мяо с тихой, глубоко удовлетворённой улыбкой, — и умираю со спокойной, умиротворённой душой, зная, что оставляю нашу великую империю в надёжных, достойных руках. Помни лишь одно последнее наставление, что я хотела бы оставить тебе на прощание: справедливость требует не одной лишь силы и решительности, но и постоянного, неослабевающего сострадания к тем, кого затрагивают последствия наших решений, — сострадания, что делает истинное правление не просто эффективным, но и подлинно, глубоко человечным.
Мужун Синьи, последняя из давних, испытанных временем подруг Су Мяо, навестила её в один из этих последних дней с той же глубокой, искренней теплотой, что определяла их продолжительную, испытанную десятилетиями дружбу с самых первых лет их совместного пребывания во дворце.
***
— Старая подруга, — сказала она, беря слабеющую руку Су Мяо в свои собственные, — я хочу, чтобы ты знала: наша дружба была одним из самых драгоценных даров всей моей собственной, долгой жизни. Благодарю тебя за все эти десятилетия испытанной временем преданности и взаимной поддержки.
— Взаимно, дорогая подруга, — прошептала Су Мяо, чьи силы теперь заметно убывали с каждым проходящим днём, но чей дух оставался столь же ясным и спокойным, как и на протяжении всей её долгой, удивительной жизни. — Полагаю, скоро я снова встречусь с госпожой Инь и Юэ Фэем там, за порогом этой земной жизни, и смогу рассказать им, во что превратилось наше общее дело благодаря заботам всех тех, кто остался продолжать его здесь, на земле. Пусть это утешение поддержит и тебя, старая подруга, когда придёт и твой собственный час покинуть этот удивительный, полный испытаний и триумфов мир.