Резиденция второго принца, куда Су Мяо прибыла на следующее утро в сопровождении Сяо Тао и двух приставленных госпожой Инь стражников — деталь, о которой старшая наложница распорядилась незамедлительно после того, как узнала о полученном приглашении, — оказалась разительно отличающейся от скромного, лишённого излишней роскоши облика дворца Тихих Лотосов.
Здесь всё дышало продуманной, тщательно выверенной пышностью: резные колонны, украшенные позолоченными изображениями облаков и драконов, многочисленные декоративные пруды с редкими сортами лотосов, привезёнными, судя по всему, из самых отдалённых провинций империи, и повсюду — искусно подобранные цветочные композиции, создававшие атмосферу утончённой, почти театральной торжественности.
«Второй принц явно не жалеет средств на создание нужного впечатления, — отметила Су Мяо, проходя через один за другим внутренние дворы резиденции в сопровождении встречавшего гостей евнуха. — Подобная демонстративная роскошь либо свидетельствует об искренней уверенности в собственном положении, либо, что кажется мне более вероятным при внимательном размышлении, является тщательно продуманным средством произвести впечатление на потенциальных союзников и заставить их усомниться в незыблемости позиций наследного принца».
В главном зале, куда её наконец привели, собралось около десяти наложниц низшего и среднего ранга — все, судя по их нарядам и манере держаться, происходившие из семей, обладавших хотя бы минимальным политическим весом при дворе. Су Мяо, внимательно осматривая собравшихся, узнала среди них нескольких знакомых лиц из числа наложниц более высокого ранга, чьё присутствие здесь, на приёме второго принца, само по себе представляло интересную информацию о существующих придворных союзах.
Второй принц вошёл в зал спустя несколько минут после того, как все приглашённые наложницы заняли свои места согласно указаниям распорядительных евнухов. Су Мяо, впервые видевшая его лично — в её прошлой жизни второй принц оставался фигурой скорее теоретической, известной лишь по придворным слухам и официальным упоминаниям, — внимательно изучала его облик, пытаясь составить собственное, независимое впечатление.
Он оказался моложе, чем она предполагала — вероятно, не старше двадцати пяти лет, с приятным, располагающим к себе лицом и лёгкой, обаятельной улыбкой, разительно отличающейся от сдержанной, взвешенной манеры держаться его старшего брата. Одет он был не менее богато, чем можно было ожидать, судя по общей роскоши резиденции, но без вызывающей вульгарности — с тонким, продуманным вкусом человека, привыкшего производить нужное впечатление на самую разную аудиторию.
— Дорогие гостьи, — произнёс он, обращаясь к собравшимся наложницам с той самой располагающей улыбкой, — благодарю вас за то, что нашли время посетить мою скромную резиденцию в такой прекрасный, но, увы, слишком короткий осенний день. Надеюсь, предстоящий праздник фонарей принесёт каждой из вас немало приятных, запоминающихся впечатлений.
Общий разговор, последовавший за этим формальным приветствием, протекал в довольно непринуждённой, лёгкой атмосфере обсуждения предстоящего праздника — тематики украшений, разновидностей фонарей, традиционных стихов, которые полагалось сочинять по этому случаю. Су Мяо, внимательно наблюдавшая за поведением второго принца, отметила его удивительную способность уделять равное, искренне заинтересованное внимание каждой из присутствующих наложниц, независимо от их ранга и происхождения — качество, которое, безусловно, объясняло его репутацию человека, легко располагающего к себе окружающих.
Лишь спустя почти час, когда общий разговор постепенно перешёл к более непринуждённому чаепитию с лёгкими закусками, второй принц наконец обратил своё персональное внимание непосредственно на Су Мяо, до этого момента сознательно держащуюся чуть в стороне от общего внимания.
— Барышня Су, если не ошибаюсь? — произнёс он, приближаясь к тому месту, где она сидела вместе с двумя другими наложницами низшего ранга. — Наслышан о вашем недавнем, весьма примечательном знакомстве с моим старшим братом.
Су Мяо поспешно поднялась и склонилась в положенном по этикету поклоне.
— Ваше высочество оказывает мне незаслуженную честь своим вниманием, — ответила она с тщательно рассчитанной сдержанностью.
— Присаживайтесь, прошу вас, — второй принц указал на свободное место рядом с собой, жест, который, судя по последовавшим взглядам остальных наложниц, был воспринят как весьма значимая честь. — Мне хотелось бы поговорить с вами лично, если позволите.
Су Мяо осторожно опустилась на предложенное место, внутренне готовясь к самому сложному, требующему максимальной осторожности разговору за весь сегодняшний приём.
— Скажите мне, барышня Су, — начал второй принц с обманчиво лёгкой, непринуждённой интонацией, — как вам показался дворец за прошедшие недели пребывания здесь? Полагаю, переход от жизни в тихом провинциальном городке к сложному, полному условностей придворному существованию оказался для вас довольно значительным испытанием.
— Признаюсь честно, ваше высочество, дворец действительно отличается от привычной мне жизни значительно больше, чем я могла предположить заранее, — ответила Су Мяо, тщательно выбирая формулировки, способные удовлетворить собеседника без раскрытия излишних, потенциально опасных деталей собственных наблюдений. — Но благодаря наставлениям тётушки Чэнь и доброжелательному отношению госпожи Инь, я постепенно осваиваюсь с новыми для себя порядками.
— Госпожа Инь, — второй принц чуть заметно улыбнулся при упоминании этого имени, и в его улыбке Су Мяо, внимательно наблюдавшая за малейшими изменениями выражения его лица, заметила нечто похожее на сдержанную, тщательно скрываемую иронию. — Она известна своей похвальной заботой о новоприбывших наложницах, особенно тех, чьё происхождение вызывает некий особый интерес при дворе.
Эта фраза, произнесённая с явным скрытым смыслом, заставила Су Мяо насторожиться ещё сильнее. Намекал ли второй принц на то, что он был осведомлён о недавнем разговоре между ней и госпожой Инь относительно компрометирующего письма? Или же его слова касались чего-то совершенно иного, пока непонятного ей аспекта её собственного, судя по всему, весьма многогранного положения при дворе?
— Не уверена, что понимаю, о каком особом интересе вы говорите, ваше высочество, — ответила она осторожно, стараясь звучать максимально искренне озадаченной.
Второй принц долго, внимательно рассматривал её лицо, будто пытаясь определить, насколько искренним было это заявленное недопонимание.
— Позвольте мне быть откровенным с вами, барышня Су, — произнёс он наконец, понижая голос до уровня, недоступного слуху остальных присутствующих в зале наложниц. — Я знаю о существовании компрометирующего письма, приведшего к расстройству помолвки вашей старшей сестры. И я знаю, что мой старший брат недавно обсуждал эту тему с госпожой Инь в вашем присутствии.
Су Мяо ощутила, как внутри неё нарастает холодная, тщательно контролируемая тревога. Второй принц, судя по всему, обладал куда более обширной сетью информаторов при дворе, чем она предполагала первоначально — обстоятельство, значительно повышающее ставки в этой сложной, опасной игре.
— Если вам об этом уже известно, ваше высочество, — ответила она, тщательно контролируя тон собственного голоса, — то, полагаю, вам известно и то, что я сама узнала об этом письме лишь недавно, и не имею ни малейшего представления о том, кто именно являлся его истинным автором и заказчиком.
— Верю вам, — второй принц кивнул с неожиданной, искренне звучащей серьёзностью. — Именно поэтому я и пригласил вас сегодня на этот приём, барышня Су — вовсе не из простого желания продемонстрировать вам собственное гостеприимство, как это могло показаться со стороны остальным приглашённым наложницам.
— Тогда зачем же, ваше высочество, если позволите узнать напрямую? — Су Мяо решила воспользоваться подобным, обманчиво искренним признанием собеседника для более прямого, откровенного вопроса.
Второй принц слегка улыбнулся её решительности, прежде чем ответить.
— Я хотел лично убедиться в том, что вы действительно не осведомлены об истинных обстоятельствах компрометирующего письма, — произнёс он. — Видите ли, барышня Су, некоторые люди при дворе, к сожалению, склонны видеть в любом неожиданном, труднообъяснимом событии проявление злого умысла с моей стороны — старая, весьма утомительная привычка, порождённая обычной, неизбежной для любого второго сына в императорской семье завистью и подозрительностью. Мне хотелось убедиться, что вы, оказавшись случайно вовлечённой в столь неприятную историю, не станете, вольно или невольно, дополнительным источником подобных беспочвенных подозрений в отношении моей собственной персоны.
Это объяснение, произнесённое с явной, тщательно продуманной убедительностью, могло быть как искренней правдой, так и очередным, более изощрённым слоем сложной политической маскировки — и Су Мяо, при всём своём накопленном опыте прошлой жизни, пока не могла с уверенностью определить, какая из этих версий соответствовала истине.
— Уверяю вас, ваше высочество, — ответила она дипломатично, — у меня нет ни малейшего желания становиться источником каких-либо подозрений в отношении кого бы то ни было при дворе. Моё единственное стремление — благополучно освоиться с новой для себя жизнью и не навлечь на свою семью дополнительных, нежелательных сложностей.
— Разумная, взвешенная позиция, — второй принц одобрительно кивнул. — Хотел бы дать вам один небольшой совет, барышня Су, раз уж мы затронули эту деликатную тему. Если мой старший брат — или кто-либо из его окружения — станет проявлять к вам дальнейший, повышенный интерес в связи с этой историей, я настоятельно рекомендую вам сохранять максимальную осторожность в своих словах и действиях. Придворные интриги подобного масштаба редко заканчиваются благополучно для тех, кто оказывается случайно вовлечён в них без должной подготовки и понимания истинных правил этой сложной игры.
Су Мяо внимательно выслушала этот совет, пытаясь определить его истинную цель. Было ли это искреннее предупреждение от человека, действительно заинтересованного в её благополучии, или тщательно продуманная попытка посеять недоверие между ней и наследным принцем, а также госпожой Инь, чья явная благосклонность к ней могла представлять определённую угрозу интересам самого второго принца?
— Благодарю за столь ценный совет, ваше высочество, — ответила она вслух, тщательно скрывая внутренние сомнения. — Я непременно буду держать его в памяти.
***
Оставшаяся часть приёма прошла в значительно менее напряжённой атмосфере — второй принц, судя по всему, удовлетворённый результатом их разговора, вернулся к общению с остальными приглашёнными наложницами, демонстрируя ту же располагающую, обаятельную манеру поведения, что и в начале визита.
Когда прием наконец завершился, и Су Мяо, попрощавшись согласно всем требованиям этикета, покинула резиденцию второго принца в сопровождении терпеливо дожидавшейся её Сяо Тао, она ощущала значительную, накопившуюся за прошедшие несколько часов внутреннюю усталость от постоянного, напряжённого контроля собственных слов и реакций.
— Госпожа, — осторожно спросила Сяо Тао, пока они возвращались обратно в сторону дворца Тихих Лотосов, — как прошёл приём? Все служанки, ожидавшие своих госпож у входа, только и обсуждали, что его высочество второй принц уделил вам значительно больше личного внимания, чем прочим наложницам.
— Приём прошёл вполне благополучно, Сяо Тао, — ответила Су Мяо уклончиво, всё ещё погружённая в собственные мысли о значении и истинных мотивах произошедшего разговора.
***
Вернувшись в свои покои, она немедленно послала за Мужун Синьи, чувствуя настоятельную необходимость обсудить произошедшее с человеком, чья проницательность неизменно помогала ей лучше понимать сложные, многослойные придворные интриги.
— Второй принц знал о компрометирующем письме, — сообщила она собеседнице после того, как та явилась на её срочный призыв. — И он знал о моём разговоре с госпожой Инь по этому поводу.
— Это подтверждает мои прежние подозрения, — задумчиво заметила Мужун Синьи, внимательно выслушав подробный рассказ о произошедшем разговоре. — Но интересно, что он предпочёл обратиться к тебе напрямую, с видимым желанием убедить тебя в собственной невиновности, вместо того чтобы просто игнорировать неудобную для него тему.
— Полагаешь, это означает, что он действительно невиновен? — спросила Су Мяо, хотя внутренне уже склонялась к более скептической оценке произошедшего.
— Не обязательно, — покачала головой Мужун Синьи. — Это может означать лишь то, что он крайне обеспокоен возможными последствиями данной интриги для собственного положения при дворе, независимо от того, был ли он её истинным организатором или лишь удобной жертвой чужих, более скрытых манипуляций.
Су Мяо задумчиво кивнула, соглашаясь с этой разумной, взвешенной оценкой. Загадка истинного заказчика компрометирующего письма, определившего судьбу её семьи, оставалась пока полностью нерешённой, вопреки всем накопленным за последние дни сведениям — и, судя по всему, для её окончательного разрешения потребуется значительно больше времени и куда более тщательное, терпеливое расследование, чем она предполагала первоначально, отправляясь во дворец простой, никому не известной провинциальной наложницей три с половиной недели назад.