Чтобы полностью понять обстоятельства, в которых росла третья дочь провинциальной семьи Су — то самое тело, что впоследствии унаследует переродившаяся душа столичной Мяо, — необходимо подробнее рассмотреть характеры и жизненные пути её родителей, чьи собственные надежды, разочарования и практические соображения во многом определили ту непростую атмосферу, в которой формировалось детство трёх сестёр.
***
Отец, глава провинциального рода Су, происходил из семьи, некогда владевшей значительно более обширным и процветающим торговым делом, чем то скромное, единственное предприятие, что оставалось в их распоряжении к моменту описываемых событий.
— Мой собственный отец, — рассказывал он порой своей супруге в редкие моменты откровенности, — сумел построить процветающую торговлю тремя лавками шёлка, обеспечивая нашей семье достойное, уважаемое положение в уезде. Мне же, к глубокому сожалению, не удалось сохранить это наследие в прежнем виде.
Постепенное сокращение семейного благосостояния, произошедшее вследствие нескольких неудачных торговых предприятий и растущих долговых обязательств, значительно омрачало на протяжении многих лет как собственное душевное состояние отца, так и общую атмосферу семейной жизни.
***
Мать, госпожа Су, происходившая из семьи столь же скромного, хотя некогда более уважаемого положения, изначально возлагала значительные надежды на удачное замужество своих дочерей как на возможный путь к восстановлению утраченного семейного благополучия.
— Наша единственная надежда, — часто повторяла она, наблюдая за подрастающей красавицей Жулань, — это удачный брак нашей старшей дочери. Её выдающаяся красота непременно привлечёт внимание достойного, влиятельного жениха.
Подобная, практически исключительная сосредоточенность родительских надежд на будущем замужестве средней дочери Жулань неизбежно отодвигала на второй план как её тихую, незаметную старшую сестру, так и младшую Юэ — обстоятельство, значительно способствовавшее формированию той атмосферы относительного пренебрежения, что впоследствии станет столь значимым фактором в решении переродившейся Мяо о необходимости кардинальных перемен в собственном поведении и стратегии выживания.
***
— Матушка, — робко спрашивала иногда третья, тихая дочь, чьё тело позднее унаследует переродившаяся Мяо, наблюдая за очередным, подробным обсуждением родителями перспектив замужества Жулань, — а что станет со мной?
— Не переживай, дитя моё, — обычно отвечала мать с некоторой поспешностью, явно не находя достаточных, обнадёживающих слов для подобного вопроса. — Мы найдём тебе подходящую, хотя, возможно, и менее блестящую партию, когда придёт время.
Подобные, регулярно повторяющиеся ответы, лишённые той искренней уверенности и внимания, что родители демонстрировали относительно будущего Жулань, постепенно формировали в характере тихой третьей дочери определённое чувство собственной незначительности и заброшенности — чувство, которое, впрочем, парадоксальным образом окажется весьма полезным для переродившейся Мяо, значительно облегчая её первоначальную маскировку под изначально скромную, малозаметную личность в глазах окружающих домочадцев.
***
Отец семьи, при всей своей растущей финансовой обеспокоенности, тем не менее сохранял определённую, хотя и не всегда явно демонстрируемую привязанность ко всем трём дочерям, включая и незаметную, скромную третью — привязанность, значительно менее выраженную, чем у столичного советника Су по отношению к первой Мяо, но всё же присутствующую в определённой, ограниченной форме.
— Полагаю, — заметил он однажды в разговоре с супругой, — наша третья дочь демонстрирует определённую разумность и наблюдательность, хотя и лишённую той яркости, что свойственна Жулань. Возможно, со временем эти качества окажутся полезными для достойного, хотя и скромного замужества.
***
Эта относительно нейтральная, лишённая как особого восхищения, так и явного пренебрежения оценка со стороны отца во многом определила ту атмосферу спокойного, хотя и эмоционально небогатого существования, в которой проходило детство настоящей, изначальной хозяйки того тела, что впоследствии окажется занято переродившейся душой значительно более проницательной и решительной столичной Мяо.
Именно эта относительная незначительность и недооценённость, столь очевидно проявлявшаяся в отношении родителей к третьей дочери на протяжении всего её детства, впоследствии станет тем самым исходным обстоятельством, что позволит переродившейся Су Мяо, обладающей значительно более богатым жизненным опытом и проницательностью прежней столичной жизни, действовать с максимальной осторожностью и незаметностью в первые, критически важные дни после её пробуждения в новом, незнакомом теле — дни, непосредственно предшествующие тем самым событиям, что были описаны в самой первой главе этой долгой, многогранной истории борьбы, мудрости и постепенного, заслуженного восхождения к справедливости и подлинному счастью.