Зима, пришедшая спустя ещё несколько спокойных, наполненных семейным теплом лет, оказалась для госпожи Инь особенно суровой: холода, которые прежде она переносила без особого труда, теперь заметно ослабляли и без того подорванное годами здоровье пожилой женщины, вызывая у придворных лекарей всё более серьёзные опасения относительно того, сколько ещё времени отпущено этой мудрой, испытанной годами подруге императрицы.
Су Мяо, узнав от лекарей о неутешительном ухудшении состояния госпожи Инь, немедленно распорядилась перенести часть собственных, менее срочных государственных обязанностей на доверенных помощников, дабы иметь возможность проводить рядом с давней подругой как можно больше времени в эти, как теперь становилось всё более очевидно, последние месяцы её долгой, полной достоинства жизни.
***
— Не тревожься излишне обо мне, дитя моё, — сказала госпожа Инь во время одного из таких визитов, слабой, но по-прежнему тёплой рукой сжимая ладонь Су Мяо, — я прожила долгую, значительно более счастливую жизнь, чем могла бы предположить та испуганная девушка, что некогда переступила порог этого дворца много десятилетий назад. Смерть, что ожидает меня теперь, не страшит меня столь сильно, сколь могла бы страшить прежде, — я встречаю её с чувством глубокого, заслуженного удовлетворения от прожитой жизни, а не с горьким сожалением о несбывшихся надеждах, как это, боюсь, было бы уделом той юной, озлобленной наставлениями сурового отца девушки, какой я была когда-то давно.
— Вы дали мне так много, госпожа Инь, — ответила Су Мяо, не скрывая теперь навернувшихся на глаза слёз, что редко позволяла себе показывать открыто даже в самые трудные моменты своей насыщенной испытаниями жизни, — не просто мудрые советы и практическую помощь в моих многочисленных расследованиях, но и подлинную, искреннюю дружбу, какой я не знала прежде ни в одной из моих двух прожитых жизней. Не знаю, как я смогу представить себе дальнейшую жизнь без вашего неизменного, мудрого присутствия рядом со мной.
***
— Ты сильнее, чем сама полагаешь, дитя моё, — ответила госпожа Инь с тёплой, ободряющей улыбкой, несмотря на очевидную физическую слабость, — и ты вовсе не останешься одинокой в предстоящие годы: у тебя есть любящий муж, достойные дети и внуки, преданные соратники вроде мастера Тана и Сяо Фаня, а также целое новое поколение молодых, талантливых людей вроде Линь Босэня и Хэ Юньсуна, что унаследовали от тебя те самые принципы честности и справедливости, которые ты сама столь усердно взращивала на протяжении всех этих лет. Моё физическое отсутствие, когда оно наступит, вовсе не будет означать конец той поддержки, что я всегда стремилась тебе оказать, — часть этой поддержки, полагаю, навсегда останется с тобой в виде тех уроков и той мудрости, что я успела передать тебе за долгие годы нашей дружбы.
***
Последние недели жизни госпожи Инь прошли в окружении самых близких ей людей: Су Мяо, навещавшей её теперь практически ежедневно; собственных, уже взрослых и почтенных родственников из некогда обедневшего, но благодаря стараниям обеих подруг давно восстановившего своё положение рода Инь; и, разумеется, многочисленных внуков и правнуков семьи Су, чья искренняя, неподдельная привязанность к этой пожилой, но неизменно мудрой женщине служила ей в последние дни особым, драгоценным утешением.
Скончалась госпожа Инь тихо, во сне, подобно тому как некогда завершилась и земная жизнь Юэ Фэя, — смерть, лишённая мучительных страданий и вполне соответствующая тому спокойному, умиротворённому достоинству, с каким она встречала приближение неизбежного конца на протяжении последних, наиболее трудных месяцев своей болезни.
***
— Прощай, дорогая подруга, — прошептала Су Мяо, стоя у смертного одра госпожи Инь в окружении собственной, скорбящей семьи и многочисленных родственников покойной, — вернейшая соратница и мудрейшая наставница, что я когда-либо имела честь встретить на своём долгом, полном испытаний пути. Ваша мудрость и ваша дружба останутся со мной навсегда, продолжая направлять меня даже теперь, когда вас более нет рядом со мной физически, — так же, как останутся они и с моими собственными детьми и внуками, что успели узнать вас и полюбить за долгие годы нашей общей, семейной близости.
Похороны госпожи Инь, проведённые с почестями, приличествующими её многолетнему высокому положению при дворе и её значительному, хотя и не всегда официально признанному вкладу в восстановление справедливости империи на протяжении правления Су Мяо, собрали не только придворных дам и родственников покойной, но и множество простых людей, чьи семьи некогда получили выгоду от торговых начинаний и благотворительных инициатив, организованных совместно этими двумя давними, испытанными временем подругами, — свидетельство того глубокого, неподдельного уважения, что снискала себе госпожа Инь на протяжении всей своей долгой, полной как былых страданий, так и заслуженного, тихого счастья жизни.