Слова императрицы о необходимости найти баланс между политическими расчётами и собственными чувствами долго не давали Су Мяо покоя после их значимой аудиенции. Она понимала: время, когда она могла позволить себе неопределённость в отношениях с двумя достойными, но столь различными мужчинами, постепенно подходило к концу — не столько из-за внешнего давления, сколько из-за растущего осознания собственной несправедливости по отношению к обоим, продолжающим питать надежды людям.
***
— Мне нужно принять решение, — призналась она Мужун Синьи спустя несколько дней после разговора с императрицей. — Продолжать балансировать между наследным принцем и командиром Юэ Фэем становится всё более несправедливым по отношению к ним обоим, независимо от моих собственных, продолжающих оставаться неопределёнными чувств.
— Что подсказывает тебе сердце, если отбросить все политические соображения? — спросила Мужун Синьи с обычной для неё прямотой.
Су Мяо долго молчала, пытаясь честно разобраться в собственных, сложных эмоциях.
— Признаюсь честно, — произнесла она наконец, — моя привязанность к наследному принцу неразрывно связана с памятью о прошлой жизни — жизни, оборвавшейся его же предательством, хотя в этой временной линии он, судя по всему, действительно искренне заботится о моём благополучии. С командиром Юэ Фэем всё значительно проще и яснее — его чувства свободны от подобного тяжёлого, сложного прошлого, но, возможно, именно поэтому они кажутся мне менее... насыщенными, если можно так выразиться.
***
Эта откровенность заставила саму Су Мяо задуматься над более глубоким смыслом собственных слов. Была ли её продолжающаяся привязанность к наследному принцу искренним, независимым от прошлого чувством, или же она невольно цеплялась за возможность исправить давнюю трагедию, переиграть тот роковой момент предательства, свидетельницей и жертвой которого она стала в своей первой, оборванной жизни?
Она решила, что честность требует прямого разговора с обоими мужчинами, прежде чем принимать какое-либо окончательное решение — разговора, который позволил бы ей лучше понять собственные истинные чувства, свободные от давления политических расчётов или груза прошлых переживаний.
***
Встреча с командиром Юэ Фэем состоялась спустя несколько дней в той же самой части сада, где они впервые имели возможность для более личного, откровенного разговора.
— Командир Юэ, — начала Су Мяо осторожно, — я хотела поговорить с вами о наших отношениях максимально честно, без каких-либо недомолвок или неопределённости.
Юэ Фэй, внимательно выслушав это вступление, ощутимо напрягся, явно предчувствуя не самый благоприятный для себя исход этого разговора.
— Слушаю вас, госпожа Су, — произнёс он с тщательно контролируемым спокойствием.
***
— Ваша искренность и прямота значат для меня очень много, — продолжила Су Мяо, тщательно подбирая слова. — Но, признаюсь честно, я не могу дать вам определённого обещания относительно нашего совместного будущего, учитывая сложность моего положения при дворе и продолжающуюся, глубокую связь с наследным принцем.
Юэ Фэй долго молчал, обдумывая эти слова с явным внутренним усилием сохранить достоинство перед лицом подобного, хотя и вежливо сформулированного отказа.
— Понимаю, госпожа Су, — произнёс он наконец с искренним, хотя и печальным принятием. — Признаюсь честно, я подозревал подобный исход с самого начала, учитывая очевидную близость между вами и его высочеством. Не держу на вас никакой обиды — лишь искреннюю благодарность за те моменты честности и простоты, которые вы позволили мне разделить с вами на протяжении последних месяцев.
***
— Командир Юэ, — произнесла Су Мяо с искренним сожалением, — надеюсь, вы понимаете, что моё решение никоим образом не умаляет истинной ценности вашей дружбы и вашего уважения ко мне. Возможно, при иных, менее сложных обстоятельствах моей собственной судьбы, наши отношения могли бы развиться совершенно иначе.
— Ценю эти слова, госпожа Су, — ответил он с грустной, но искренней улыбкой. — Позвольте пожелать вам счастья, независимо от того, какой путь вы в конечном итоге изберёте для себя.
Этот разговор, при всей своей эмоциональной сложности, принёс Су Мяо своеобразное облегчение — облегчение от честности, наконец восторжествовавшей над затянувшейся неопределённостью, даже если данная честность неизбежно причиняла боль достойному, искренне заботившемуся о ней человеку.
***
Спустя несколько дней после этого непростого разговора Су Мяо организовала встречу с наследным принцем для не менее значимого, хотя и значительно более обнадёживающего разговора о их совместном будущем.
— Ваше высочество, — начала она, когда они встретились в уже привычном уединённом павильоне сада, — я приняла решение относительно моих чувств, о которых мы говорили на протяжении последних месяцев.
Наследный принц, ощутимо напрягшийся перед этим важным объявлением, внимательно смотрел на неё в ожидании дальнейших слов.
— Я готова принять ваше предложение о более серьёзных, официальных отношениях, — произнесла Су Мяо наконец, ощущая смешанное чувство облегчения и продолжающейся, сложной неопределённости относительно истинной природы собственных чувств.
***
Радость, отразившаяся на лице наследного принца при этих словах, была настолько искренней и неподдельной, что развеяла значительную часть остававшихся у Су Мяо сомнений относительно правильности принятого решения.
— Барышня Су, — произнёс он с явным волнением в голосе, — вы делаете меня самым счастливым человеком при этом дворе. Обещаю приложить все усилия, чтобы заслужить это доверие и эту привязанность на протяжении всей нашей дальнейшей совместной жизни.
— Однако, ваше высочество, — добавила Су Мяо серьёзно, — прошу вас понять: учитывая сложность моего происхождения и продолжающуюся необходимость хранить в тайне определённые, крайне деликатные обстоятельства, любое официальное объявление о наших отношениях потребует крайне тщательной, продуманной подготовки, учитывающей все возможные политические последствия подобного шага.
***
Наследный принц кивнул с полным пониманием этой необходимой осторожности.
— Согласен с вами полностью, барышня Су, — произнёс он. — Предлагаю обсудить конкретные детали и сроки подобного объявления с моими родителями, а также с госпожой Инь и остальными нашими доверенными союзниками, чтобы обеспечить максимально благоприятные условия для этого значимого шага.
Когда этот важный, судьбоносный разговор наконец завершился, Су Мяо покинула уединённый павильон с непривычным чувством умиротворения, смешанным с продолжающейся тревогой относительно того, как подобное официальное развитие её отношений с наследным принцем повлияет на дальнейшую, сложную политическую динамику её положения при дворе — динамику, которая, как она прекрасно понимала из своего многолетнего, полного трудностей опыта, редко когда развивалась строго по заранее продуманному, безопасному плану.