Известие о существовании дополнительных доказательств, спрятанных принцессой Ань Ли перед её изгнанием из столицы, заставило Су Мяо провести несколько дней в напряжённых, тревожных размышлениях над тем, как правильно поступить с этой новой, потенциально разрушительной информацией. С одной стороны, дополнительные подтверждения истинности давнего преступления могли оказаться крайне ценными в качестве скрытого рычага влияния, способного защитить её и всю её семью от будущих угроз, подобных той, что представлял канцлер Вэй. С другой стороны, чем больше подобных доказательств появлялось на свет, тем выше становился риск их случайного или намеренного раскрытия, способного ввергнуть всю империю в состояние хаоса.
***
— Мне нужно решить, стоит ли приглашать Ли Хэна в столицу для передачи этой информации, — сказала Су Мяо, обсуждая полученное письмо с Мужун Синьи в относительно уединённой обстановке своих покоев. — С одной стороны, подобная встреча позволила бы нам лучше понять истинный масштаб и содержание этого нового документа. С другой — любое перемещение человека, связанного с этой тайной, из провинции в столицу неизбежно привлечёт определённое внимание, особенно учитывая, что мы до сих пор не можем быть полностью уверены в отсутствии оставшихся сторонников канцлера Вэй, способных заметить и попытаться перехватить подобную, крайне ценную информацию.
Мужун Синьи задумчиво нахмурилась, обдумывая это сложное решение.
— Полагаю, — произнесла она наконец, — что нам следует организовать эту встречу с максимальной осторожностью, используя те же самые методы конфиденциальности, которые мы применяли ранее при переписке с твоей сестрой. Возможно, стоит также обратиться за советом к наследному принцу — учитывая его личную заинтересованность в этом вопросе, он может предложить дополнительные ресурсы для обеспечения безопасности подобной операции.
***
Су Мяо решила последовать этому разумному совету, организовав очередную конфиденциальную встречу с наследным принцем для обсуждения этого нового, значимого развития событий.
— Ещё один документ, — задумчиво повторил наследный принц, внимательно выслушав подробности письма сестры Су Мяо. — Признаюсь честно, барышня Су, я испытываю смешанные чувства относительно подобного открытия. С одной стороны, дополнительное подтверждение содержания дневника принцессы Ань Ли могло бы окончательно устранить любые сомнения относительно истинности этой давней истории. С другой стороны, чем больше подобных доказательств существует, тем сложнее становится задача сохранения этой информации в надлежащей тайне.
— Как вы полагаете, ваше высочество, следует ли нам приглашать Ли Хэна в столицу? — спросила Су Мяо.
Наследный принц долго размышлял над этим вопросом, прежде чем дать окончательный ответ.
— Полагаю, — произнёс он наконец, — что нам необходимо, по крайней мере, ознакомиться с содержанием этого нового документа, чтобы правильно оценить его значимость и потенциальные риски. Я организую специальную, максимально скрытую охрану для сопровождения Ли Хэна во время его путешествия в столицу, а также обеспечу конфиденциальность самой встречи в одном из менее посещаемых павильонов дворцового комплекса.
***
Спустя почти три недели тщательной, осторожной подготовки, Ли Хэн наконец прибыл в столицу, сопровождаемый доверенными людьми наследного принца, тщательно замаскированный под обычного, ничем не примечательного путешественника, чтобы избежать привлечения излишнего внимания к его истинной цели визита.
Встреча состоялась в уединённом павильоне сада, куда были допущены лишь Су Мяо, наследный принц, госпожа Инь и, разумеется, сам Ли Хэн — скромный, немолодой мужчина с добродушным, хотя и явно нервничающим выражением лица, судя по всему, не привыкший к подобным, крайне значимым и потенциально опасным обстоятельствам.
— Барышня Су, — произнёс он, склонившись в почтительном поклоне при их первой личной встрече, — признаюсь честно, я испытываю значительное волнение перед лицом столь важной аудиенции с представителями императорской семьи.
— Не стоит излишне тревожиться, господин Ли, — успокоила его Су Мяо с искренней теплотой. — Мы искренне благодарны вам за готовность поделиться этой важной информацией, независимо от связанного с этим личного риска.
***
Ли Хэн, немного успокоившись благодаря этим тёплым словам, извлёк из своих дорожных вещей тщательно завёрнутый, потрёпанный временем свёрток и осторожно развернул его перед присутствующими.
— Это, — произнёс он, — записи моей матери, дочери принцессы Ань Ли, составленные ею уже в зрелом возрасте на основании воспоминаний, переданных ей самой принцессой перед смертью. Моя мать никогда не решалась раскрыть эту информацию открыто, опасаясь преследований, но сохранила её для будущих поколений, надеясь, что однажды придёт время, когда эта правда может быть использована безопасно и разумно.
Наследный принц внимательно взял протянутый документ и начал читать его содержание, всё более мрачнея по мере продвижения по тексту.
— Здесь содержится информация о конкретном месте, — произнёс он наконец, — где принцесса Ань Ли, по словам её дочери, спрятала дополнительные, значительно более весомые доказательства обстоятельств смерти императора Юнчжэна — не просто личные воспоминания, изложенные в дневнике, а некий официальный документ, возможно, украденный или скопированный ею из личных архивов самого убитого императора перед её изгнанием.
***
Это открытие представляло собой информацию поистине колоссальной значимости — если подобный официальный документ действительно существовал и содержал неопровержимые доказательства убийства, это могло полностью изменить весь характер и масштаб последствий, связанных с давней тайной принцессы Ань Ли.
— Где именно, согласно этим записям, находится это хранилище? — с нетерпением спросила госпожа Инь.
Ли Хэн, взглянув на соответствующий раздел документа, ответил с явной неуверенностью в голосе:
— Согласно записям моей матери, принцесса Ань Ли спрятала этот документ в тайнике, устроенном в старом семейном храме, принадлежавшем некогда её доверенной служанке — том самом храме, куда, вероятно, впоследствии переехала и сама принцесса после изгнания из столицы, и который, судя по всему, соответствует тому самому монастырю Чистого Лотоса, где вы, барышня Су, уже обнаружили её личный дневник.
***
Это открытие заставило всех присутствующих ощутить смешанное чувство волнения и растущей тревоги. Если дополнительный, значительно более весомый документ действительно находился в том же самом монастыре, где Су Мяо уже обнаружила дневник принцессы, это означало, что настоятельница, вероятно, знала о существовании этого дополнительного тайника, но по каким-то причинам не сочла нужным упомянуть о нём во время их предыдущей встречи.
— Нам необходимо организовать повторный визит в монастырь Чистого Лотоса, — решила Су Мяо после недолгого размышления. — На этот раз, возможно, следует быть значительно более прямой и настойчивой в вопросах относительно существования дополнительных документов, связанных с историей принцессы Ань Ли.
Наследный принц кивнул, соглашаясь с этим разумным планом действий.
— Я организую необходимое сопровождение для этого повторного визита, — произнёс он. — Учитывая значимость потенциальной находки, нам следует обеспечить максимальную безопасность и конфиденциальность этой поездки.
***
Спустя несколько дней тщательной подготовки, Су Мяо вновь отправилась в монастырь Чистого Лотоса, на этот раз в сопровождении не только доверенных стражников, но и самой Мужун Синьи, чья поддержка и проницательность неизменно оказывались ценным ресурсом во всех предыдущих, сложных расследованиях.
Настоятельница монастыря, узнав о повторном визите Су Мяо, встретила её с явным ожиданием чего-то важного в своём спокойном, умудрённом опытом взгляде.
— Госпожа Су, — произнесла она после формального приветствия, — полагаю, вы узнали о существовании дополнительного, более значимого документа, спрятанного принцессой Ань Ли в этих стенах?
— Да, настоятельница, — ответила Су Мяо прямо, ощущая некоторое облегчение от того, что ей не придётся долго и осторожно подводить разговор к этой деликатной теме. — Могу ли я узнать, почему вы не упомянули об этом во время нашей предыдущей встречи?
***
Настоятельница долго молчала, обдумывая свой ответ с явной внутренней борьбой.
— Принцесса Ань Ли, — произнесла она наконец, — оставила очень строгие указания относительно этого дополнительного документа. Она распорядилась, чтобы он был передан её потомкам лишь в том случае, если они продемонстрируют не просто законное происхождение, но и достаточную мудрость и осторожность в обращении с уже раскрытой информацией из её личного дневника. Учитывая относительно недавнее время нашей первой встречи, я решила, что было бы разумнее сначала понаблюдать за тем, как вы распорядитесь уже известным вам знанием, прежде чем раскрывать существование ещё более значимого, потенциально опасного доказательства.
Это объяснение, при всей своей логичности, заставило Су Мяо ощутить смешанное чувство понимания и некоторого раздражения от подобной, тщательно продуманной проверки её характера и намерений.
— Полагаю, — ответила она сдержанно, — что мои действия за прошедшие месяцы, включая решение не раскрывать содержание дневника принцессы Ань Ли публично, а использовать это знание исключительно для защиты от непосредственной угрозы, исходившей от канцлера Вэй, должны служить достаточным доказательством моей осторожности и ответственности.
***
Настоятельница внимательно изучила выражение лица Су Мяо, будто в последний раз оценивая её искренность и надёжность, прежде чем принять окончательное решение.
— Вы правы, госпожа Су, — произнесла она наконец с одобрительным кивком. — Ваши действия действительно демонстрируют разумность и сдержанность, достойные уважения. Полагаю, время пришло раскрыть вам и это последнее, наиболее значимое доказательство, хранимое в этих стенах на протяжении столь многих десятилетий.
Она провела Су Мяо и её спутниц в ту же самую отдельную комнату, где хранились наиболее ценные архивные документы монастыря, и после недолгих, тщательных поисков извлекла небольшой, надёжно запечатанный ларец, украшенный тем же самым узором дракона и феникса, что и амулет, переданный некогда бабушкой Су Мяо.
— Внутри этого ларца, — произнесла настоятельница с явным трепетом в голосе, — находится официальный медицинский отчёт личного лекаря императора Юнчжэна, тайно скопированный принцессой Ань Ли перед её изгнанием — отчёт, содержащий подробное описание симптомов, предшествовавших смерти императора, симптомов, безошибочно указывающих на отравление, а не на естественную кончину, как это было представлено официальным двором.
***
Су Мяо, дрожащими от волнения руками принимая этот бесценный, но чрезвычайно опасный документ, ощущала, как масштаб ответственности, лежащей на её плечах, продолжает неотвратимо расти с каждым новым, всё более значимым открытием, связанным с давней, трагической историей её собственного императорского происхождения.
«Этот документ, — думала она, осторожно пряча ларец среди своих личных вещей для последующей, тщательной консультации с наиболее доверенными союзниками, — представляет собой окончательное, неопровержимое доказательство истинности всей этой давней, разрушительной истории. Мне нужно быть предельно осторожной в том, как и когда я решу воспользоваться этим знанием — ведь теперь у меня в руках находится не просто личное свидетельство одного, давно почившего человека, а официальный, юридически значимый документ, способный при неверном использовании изменить саму судьбу империи».