С течением спокойных, размеренных лет вдовствующего периода жизни Су Мяо особое, всё более значимое место в её повседневности заняли неспешные, полные тепла вечера, проводимые в окружении многочисленных правнуков — детей уже подросших внуков, чьё собственное детство некогда было отмечено её любимыми, упрощёнными для юного понимания историями о честности, справедливости и подлинном благородстве духа. Теперь настал черёд нового, ещё более юного поколения семьи слушать эти же истории, хотя и в форме, ещё более отшлифованной десятилетиями практики их рассказывания.
Среди этих правнуков особо выделялась маленькая девочка по имени Су Линь — дочь одного из внуков Ань Хуэй и Чжоу Юя, названная в честь фамильного имени прославленной прабабки в знак особого уважения к её удивительному наследию, — чья не по годам развитая любознательность и острый, наблюдательный ум напоминали самой Су Мяо о собственном детстве, хотя, разумеется, лишённом той памяти о прежней, столичной жизни, что некогда столь разительно выделяла её из числа прочих провинциальных сверстниц.
***
— Прабабушка, — спросила однажды маленькая Су Линь во время одного из таких неспешных семейных вечеров, — правда ли, что вы были когда-то самой обычной девочкой, такой же, как я, прежде чем стали великой императрицей, о которой рассказывают столько удивительных историй?
— Истинная правда, дитя моё, — ответила Су Мяо с тёплой, задумчивой улыбкой, привычным жестом усаживая правнучку к себе на колени, как она делала это уже для нескольких поколений своих юных потомков. — Я была самой обычной, ничем не примечательной третьей дочерью в скромной провинциальной семье, и если бы кто-либо сказал мне в твоём возрасте, что однажды я стану императрицей, чью историю будут изучать и пересказывать многие последующие поколения, я, полагаю, восприняла бы подобное предсказание как совершенно неправдоподобную сказку.
— Тогда как же это случилось? — спросила девочка с той же искренней, детской настойчивостью, что некогда отличала и собственных детей Су Мяо в их юные годы.
***
— Полагаю, дело в том, — ответила Су Мяо, тщательно подбирая слова, доступные детскому пониманию, но не лишённые при этом истинной, глубокой сути урока, что она стремилась передать, — что величие человека определяется вовсе не тем положением, в котором он рождается, а тем, как он поступает с обстоятельствами, что преподносит ему судьба. Я всегда стремилась поступать честно, замечать несправедливость там, где другие предпочитали её не видеть, и находить в себе достаточно мужества, чтобы бороться с этой несправедливостью, невзирая на собственный страх или неуверенность. Именно эти качества, а вовсе не знатное происхождение или счастливая случайность, в конечном счёте и привели меня к тому положению, что я занимаю теперь.
Подобные вечерние беседы с правнуками, растянувшиеся на многие последующие годы, служили для Су Мяо не просто приятным, тёплым способом скоротать время в кругу многочисленной, любящей семьи, но и осознанным, продуманным продолжением того самого дела передачи мудрости следующим поколениям, которому она уже посвятила значительную часть своих зрелых лет через наставничество над молодым императором Ли Фэном и составление подробной летописи собственной жизни.
***
— Знаете, матушка, — сказала однажды Ань Хуэй, наблюдая за одной из таких вечерних бесед своей матери с многочисленными правнуками, собравшимися в дворцовом саду по случаю очередного семейного праздника, — я порой думаю о том, что истинное наследие, что вы оставите после себя, заключается не столько в летописи ваших государственных деяний, сколько именно в этих простых, но столь ценных вечерних беседах с детьми нашей большой, разросшейся семьи. Полагаю, каждый из этих детей унесёт с собой частицу вашей мудрости и передаст её, в свою очередь, собственным будущим детям, создавая тем самым непрерывную, живую цепь передачи тех самых принципов чести и справедливости, что вы столь усердно взращивали на протяжении всей вашей удивительной жизни.
— Быть может, ты права, дитя моё, — ответила Су Мяо с тихой, глубоко удовлетворённой улыбкой человека, чья долгая, полная испытаний жизнь наконец обрела то самое умиротворённое, семейное счастье, о котором она, вероятно, даже не смела мечтать в далёкие, трагические дни своей первой, оборванной столь безжалостно жизни. — И если это действительно так, полагаю, я не могла бы желать себе более достойного, значимого наследия, чем эта живая, продолжающаяся из поколения в поколение цепь честности и справедливости, что переживёт меня саму на многие столетия вперёд, подобно тому, как пережила века и память о принцессе Ань Ли, чью историю я имела честь восстановить и продолжить на протяжении собственной, столь удивительной судьбы.