Встреча в императорском саду, при всей своей кажущейся случайности, положила начало значительно более продолжительному и осторожному процессу ухаживания, растянувшемуся на добрых два года — процессу, в течение которого обе семьи, действуя согласно строгим правилам придворного этикета, постепенно, шаг за шагом, продвигались к возможности официального союза между наследником престола и дочерью советника Су.
***
— Отец, — обратился наследный принц Ли Чэн к императору спустя несколько недель после той памятной встречи, — я хотел бы обсудить с вами вопрос о возможности более близкого знакомства с барышней Су Мяо, дочерью советника Су.
Император, чьё отношение к подобным вопросам определялось прежде всего практическими, политическими соображениями, задумчиво выслушал это неожиданное признание сына.
— Советник Су, — произнёс он после недолгого раздумья, — человек достойный, хотя и не самого знатного происхождения. Полагаю, подобный союз мог бы принести определённую политическую выгоду через укрепление лояльности среднего чиновничества, хотя он и не обладает столь значительной военной или финансовой поддержкой, как союзы с более влиятельными аристократическими родами.
***
— Отец, — с непривычной для него настойчивостью произнёс наследный принц, — признаюсь честно, моё внимание к барышне Су продиктовано не только политическими расчётами, но и искренним восхищением её умом и характером.
Император, услышав подобное, довольно редкое для наследника престола проявление личных чувств, лишь снисходительно улыбнулся.
— Хорошо, сын мой, — ответил он. — Полагаю, мы можем организовать дальнейшее, тщательно контролируемое знакомство, чтобы удостовериться в подлинной совместимости и целесообразности подобного союза.
***
Следующие два года превратились для Мяо в период постепенного, тщательно организованного сближения с наследным принцем — сближения, происходившего в рамках множества официальных мероприятий, семейных визитов и тщательно организованных, хотя формально случайных встреч, позволявших молодым людям лучше узнать друг друга в рамках строгих требований придворного этикета.
— Барышня Су, — произнёс наследный принц во время одной из таких встреч, организованной под предлогом совместного изучения классической поэзии в присутствии соответствующих компаньонок, — я нахожу удивительным, с какой глубиной вы способны анализировать не только литературные произведения, но и их скрытый, философский смысл.
***
— Благодарю за эти добрые слова, ваше высочество, — с искренней теплотой отвечала Мяо, чьи первоначальная робость и неуверенность постепенно уступали место всё более непринуждённой, доверительной манере общения с молодым человеком, чья открытость и искренняя заинтересованность в её мыслях значительно отличались от привычной ей придворной формальности.
Постепенно, по мере развития этих отношений, между молодыми людьми возникла подлинная, глубокая привязанность, значительно превосходящая обычные, чисто политические расчёты, свойственные большинству подобных династических союзов.
— Признаюсь честно, Мяо, — произнёс однажды наследный принц, впервые обратившись к ней без формального титула во время особенно доверительной беседы в личном саду императорского дворца, — я нахожу в вашем обществе то редкое умиротворение и подлинное понимание, которого мне так недостаёт среди множества формальных, поверхностных придворных отношений.
***
— Ваше высочество, — с лёгким смущением, но искренней радостью отвечала Мяо, — ваши слова значат для меня больше, чем вы можете предположить. Признаюсь, я также нахожу в наших беседах глубокое, редкое удовлетворение.
Тем не менее, несмотря на эту растущую личную привязанность, оба молодых человека прекрасно понимали сложность и деликатность своего положения — положения, требующего не только личного согласия, но и одобрения обеих семей, а также, что было наиболее важным, самого императора, чьё окончательное решение относительно данного союза будет определяться прежде всего политическими соображениями, а не простыми личными чувствами.
***
Спустя два года такого постепенного, тщательно организованного ухаживания, когда Мяо достигла шестнадцатилетнего возраста, а её отношения с наследным принцем приобрели достаточную устойчивость и очевидность для всего двора, император наконец принял окончательное решение относительно официального объявления помолвки.
— Барышня Су Мяо, — торжественно провозгласил он во время специальной аудиенции, организованной для этого важного объявления, — я одобряю ваш будущий союз с моим сыном, наследным принцем Ли Чэном, учитывая продемонстрированные вами качества ума, характера и достоинства, соответствующие столь высокому положению.
Мяо, ощущая смешанное чувство глубокой радости и растущего волнения перед лицом этого значимого, судьбоносного решения, склонилась в глубоком, полном благодарности поклоне.
***
— Ваше величество, — произнесла она, — я искренне благодарна за оказанную честь и обещаю приложить все усилия для того, чтобы стать достойной супругой наследника престола.
Отец Мяо, присутствовавший на этой торжественной церемонии вместе со всей семьёй, испытывал глубокую, хотя и тщательно сдерживаемую гордость от осознания того, каких высот достигла его старшая дочь благодаря собственному уму и характеру, а не только благодаря простой внешней привлекательности, как это обычно происходило с большинством подобных династических союзов.
Мать, госпожа Линь, напротив, испытывала смешанные чувства — искреннюю радость за дочь, смешанную с растущей, хотя пока ещё не до конца осознанной тревогой относительно опасностей и сложностей, которые неизбежно поджидали Мяо в её новом, значительно более возвышенном, но и значительно более рискованном положении будущей супруги наследника престола императорской фамилии.