Спустя две недели относительно спокойной, размеренной жизни при дворе Су Мяо получила приятное известие — мать, здоровье которой уже полностью восстановилось после инцидента с отравлением, изъявила желание приехать в столицу для более продолжительного визита, воспользовавшись официальным приглашением, полученным ещё во время свадебной церемонии.
***
— Госпожа, — сообщила Мэй Хуа с явным волнением в голосе, — ваша матушка прибудет уже через три дня. Управляющий дворцовым хозяйством спрашивает, какие покои следует подготовить для её пребывания.
— Пусть подготовят покои в восточном крыле, ближе к моим собственным апартаментам, — распорядилась Су Мяо, ощущая смешанное чувство радостного предвкушения и лёгкой тревоги перед этим значимым визитом. Отношения с матерью, хотя и значительно потеплевшие после недавних, драматических событий в родном городе, всё ещё оставались достаточно новыми и хрупкими, требующими осторожного, бережного развития.
***
Прибытие матери, сопровождаемой небольшой свитой из доверенных слуг, организованной специально для этого путешествия по распоряжению самой Су Мяо, состоялось в ясный, солнечный день, показавшийся особенно благоприятным знаком для начала этого важного, семейного визита.
— Мяо, — произнесла мать, крепко обнимая дочь при встрече с непривычной для их прежних отношений теплотой, — признаюсь честно, я до сих пор с трудом привыкаю к мысли, что моя собственная дочь теперь официально проживает в подобных, поистине роскошных покоях.
— Мама, — с искренней радостью ответила Су Мяо, — я так рада, что ты наконец смогла приехать. Надеюсь, путешествие прошло без излишних тягот?
***
Последующие дни визита прошли в атмосфере постепенного, всё более искреннего сближения между матерью и дочерью — сближения, значительно отличающегося от их прежних, довольно формальных и отстранённых отношений, характерных для всей предыдущей жизни Су Мяо в родительском доме.
— Расскажи мне подробнее о твоей нынешней жизни при дворе, — попросила мать однажды вечером, когда они сидели вместе в личном садике Су Мяо, наслаждаясь тихим, спокойным вечером вдали от суеты официальных дворцовых обязанностей. — Признаюсь честно, я до сих пор не до конца понимаю все сложности и тонкости придворной жизни, о которых ты упоминала в своих письмах.
Су Мяо, тщательно выбирая, какими именно деталями делиться с матерью, рассказала о своих новых обязанностях в области управления дворцовым хозяйством, о растущей дружбе с императрицей, о продолжающихся, хотя и значительно менее интенсивных заботах относительно безопасности семьи — избегая при этом упоминания наиболее деликатных аспектов давней тайны принцессы Ань Ли, справедливо полагая, что подобное знание представляло бы излишнюю, потенциально опасную нагрузку для матери, не вовлечённой напрямую в его дальнейшее расследование.
***
— Я горжусь тобой, Мяо, — произнесла мать после долгого, внимательного выслушивания этого рассказа. — Признаюсь честно, я никогда прежде не уделяла тебе должного внимания, всецело сосредоточившись на амбициях относительно Жулань. Сегодня, наблюдая за твоими достижениями, я глубоко сожалею о подобной прежней несправедливости.
— Мама, — мягко ответила Су Мяо, — прошлое осталось позади. Мне значительно важнее то, что мы можем построить между собой сейчас, в нынешних обстоятельствах.
Эти слова, произнесённые с искренней теплотой, значительно углубили и без того постепенно крепнущую связь между матерью и дочерью, позволяя обеим сторонам постепенно преодолевать многолетние, накопившиеся обиды и недопонимание прошлого.
***
Во время этого визита мать также выразила желание встретиться с Жулань, старшей сестрой Су Мяо, чья судьба после расстроенной помолвки и последующего отправления младшей сестры во дворец оставалась несколько неопределённой на протяжении последнего, столь насыщенного событиями года.
— Как поживает Жулань? — спросила Су Мяо, впервые за долгое время интересуясь судьбой старшей сестры, чьи давние, сложные интриги некогда сыграли столь значительную роль в определении её собственного, необычного пути.
— Она вышла замуж, — ответила мать с некоторой сдержанностью в голосе. — За местного чиновника среднего ранга, значительно менее статусного, чем прежний, расстроившийся союз с сыном градоначальника. Полагаю, её нынешнее положение представляет собой определённое разочарование по сравнению с прежними, куда более амбициозными планами.
***
Это известие о судьбе старшей сестры вызвало у Су Мяо смешанные чувства — определённое сочувствие к разочарованию Жулань, смешанное с осознанием своеобразной, хотя и не преднамеренной справедливости подобного исхода, учитывая давнюю, коварную интригу старшей сестры, приведшую к столь драматическим переменам в судьбе самой Су Мяо.
— Полагаю, — произнесла она осторожно, — возможно, стоит рассмотреть возможность примирения с Жулань, учитывая прошедшее время и значительные перемены в наших обстоятельствах.
Мать задумчиво кивнула, обдумывая это предложение.
— Возможно, ты права, Мяо, — ответила она. — Хотя, признаюсь честно, учитывая её прошлые, весьма сомнительные действия, подобное примирение потребует значительной осторожности и, вероятно, времени для восстановления хотя бы минимального доверия между вами.
***
Визит матери, продлившийся почти месяц, принёс Су Мяо не только глубокое личное удовлетворение от постепенного восстановления семейных связей, но и своеобразную, ценную передышку от продолжающихся, хотя и временно отошедших на второй план забот, связанных с давней тайной принцессы Ань Ли.
Когда наконец настало время прощания, мать, крепко обнимая дочь на прощание, произнесла слова, глубоко тронувшие Су Мяо своей искренней простотой.
— Мяо, — сказала она, — независимо от твоего высокого положения при дворе, для меня ты навсегда останешься прежде всего моей дочерью, которой я всем сердцем желаю счастья и благополучия.
— Благодарю тебя, мама, — с искренней теплотой ответила Су Мяо. — Твои слова значат для меня больше, чем ты можешь предположить.
Проводив мать в обратный путь домой, Су Мяо вернулась к своим повседневным обязанностям при дворе с новым, обновлённым чувством внутреннего умиротворения, хотя, как она прекрасно понимала из своего многолетнего, полного трудностей опыта, подобное спокойствие представляло собой лишь временную передышку перед новыми, непредвиденными испытаниями, которые неизбежно ожидали её на дальнейшем, продолжающем разворачиваться пути.