Чтобы понять истинные корни того коварного заговора, что впоследствии оборвёт первую жизнь Мяо и будет угрожать её второй жизни спустя годы, необходимо обратиться к прошлому человека, ставшего главным архитектором этой продолжительной, многослойной интриги — канцлера Вэй Чжуна, чья юность и путь к власти оказались значительно более сложными и полными скрытых обид, чем можно было предположить, наблюдая за его безупречной, формальной карьерой при дворе.
***
Вэй Чжун родился в семье мелкого провинциального чиновника, чьё скромное положение значительно контрастировало с той огромной властью, которую его сын впоследствии сумеет накопить за многие годы упорной, тщательно продуманной службы при императорском дворе.
— Сын мой, — наставлял его отец, сам всю жизнь безуспешно стремившийся к более значительному положению, — только знания и упорный труд способны открыть путь наверх для человека нашего скромного происхождения. Государственные экзамены — твой единственный шанс изменить судьбу нашей семьи.
Молодой Вэй Чжун, обладавший острым, аналитическим умом и исключительным упорством, действительно преуспел в подготовке к государственным экзаменам, добившись впечатляющих результатов, значительно превосходящих ожидания, свойственные для юноши его скромного происхождения.
***
— Блестящий результат, молодой человек, — с искренним одобрением отмечал один из экзаменаторов, изучая работу Вэй Чжуна после успешной сдачи столичных экзаменов. — Полагаю, вас ожидает многообещающая карьера при дворе.
Однако, несмотря на эти впечатляющие академические успехи, молодой Вэй Чжун вскоре столкнулся с суровой реальностью придворной иерархии — реальностью, в которой происхождение и знатные связи зачастую значили значительно больше, чем чистые способности и упорный труд.
***
— Полагаю, — с плохо скрываемым презрением произносил один из знатных молодых чиновников во время их первой встречи в министерстве финансов, куда оба были назначены после успешной сдачи экзаменов, — вы, должно быть, тот самый провинциальный выскочка, о чьих академических достижениях столько говорят при дворе.
Подобное пренебрежительное, высокомерное отношение со стороны представителей знатных родов, вынужденных мириться с присутствием талантливого, но незнатного соперника, глубоко ранило гордость молодого Вэй Чжуна, постепенно формируя в его душе горькую, тщательно скрываемую обиду на несправедливость существующей социальной иерархии.
***
— Отец, — писал он в одном из немногих сохранившихся личных писем, обнаруженных значительно позже во время расследования его заговора, — я начинаю понимать: истинная власть при дворе принадлежит не тем, кто демонстрирует подлинные способности и заслуги, а тем, кто обладает соответствующим происхождением и связями. Возможно, единственный путь к настоящему успеху — научиться играть по их собственным, коварным правилам.
Эта постепенно нарастающая горечь и цинизм, порождённые многолетним опытом столкновения с несправедливостью существующей системы, значительно способствовали формированию того безжалостного, расчётливого характера, что впоследствии проявится в организации сложных, многослойных заговоров против законных наследников императорского престола.
***
На протяжении последующих двух десятилетий Вэй Чжун методично, шаг за шагом строил собственную сеть влияния и связей, тщательно культивируя отношения с различными недовольными группировками и амбициозными молодыми чиновниками, чьи собственные обиды и разочарования оказывались созвучны его собственному, глубоко укоренившемуся цинизму.
— Полагаю, — произносил он во время одной из многочисленных, тайных встреч с потенциальными сторонниками, — истинная справедливость требует иногда решительных, нетрадиционных методов достижения власти — власти, способной наконец вознаградить подлинные заслуги, а не просто случайность знатного происхождения.
***
Именно в этот период постепенного накопления влияния и власти Вэй Чжун начал устанавливать первые, осторожные контакты со вторым принцем — молодым человеком, чьё собственное, зарождающееся соперничество со старшим братом представлялось амбициозному канцлеру идеальной возможностью для реализации его давних, тщательно вынашиваемых планов относительно захвата реальной власти при императорском дворе.
— Ваше высочество, — произносил Вэй Чжун во время их первой значимой встречи, состоявшейся, когда второй принц едва достиг совершеннолетия, — полагаю, ваши таланты и амбиции заслуживают значительно большего признания, чем то, что вам предоставляет нынешний порядок наследования.
Эти слова, тщательно рассчитанные на то, чтобы найти отклик в душе молодого, честолюбивого принца, страдавшего от давнего, детского соперничества со старшим братом, положили начало тому долгому, коварному союзу, что впоследствии приведёт к трагической гибели первой невесты наследного принца и создаст ту сложную, многослойную угрозу, с которой Су Мяо предстоит бороться на протяжении многих лет своей второй, переродившейся жизни.