Возвращение из продолжительного, наполненного глубоким личным смыслом паломничества в родной Цинхэ принесло Су Мяо не только чувство умиротворённого удовлетворения от исполненного долга перед памятью тётушки Чэнь и родной провинциальной семьёй, но и, как она сама постепенно начинала замечать, первые, пока ещё не слишком выраженные признаки той усталости, что неизбежно сопровождает преклонный возраст даже самого деятельного и энергичного человека.
Ань Хуэй, чья дочерняя проницательность за долгие годы близкого общения с матерью научилась подмечать даже самые незначительные перемены в её самочувствии, первой обратила внимание на эти новые, тревожные признаки во время их совместного путешествия обратно в столицу.
***
— Матушка, — сказала она с искренней, хотя и тщательно сдерживаемой тревогой, — я замечаю, что вы стали заметно быстрее утомляться в последние недели нашего путешествия, чем это было в его начале. Не стоит ли нам замедлить темп нашего возвращения, дабы не подвергать ваше здоровье излишнему напряжению?
— Возможно, ты права, дитя моё, — ответила Су Мяо с той же спокойной, философской стойкостью, что определяла её отношение к собственному старению на протяжении последних лет, — хотя, признаюсь честно, подобная усталость представляется мне вполне естественным следствием преклонного возраста, а не поводом для особой тревоги. Полагаю, я достаточно долго и активно прожила свою жизнь, чтобы теперь с достоинством принимать те неизбежные ограничения, что накладывает на нас естественный ход времени, вместо того чтобы тщетно бороться против них с прежним, свойственным моей молодости упорством.
***
По возвращении во дворец придворные лекари, вызванные по настоятельной просьбе обеспокоенной Ань Хуэй для тщательного осмотра вдовствующей императрицы, подтвердили в целом благоприятный, хотя и требующий определённой осторожности диагноз: возраст Су Мяо, при всём её по-прежнему остром уме и относительно крепком для её лет здоровье, неизбежно приближался к тому естественному пределу человеческой жизни, за которым даже самый деятельный и энергичный дух не может полностью избежать постепенного ослабления физических сил тела.
— Рекомендуем вашему величеству, — сказал старший из осматривавших её лекарей с той же почтительной, но профессионально твёрдой прямотой, что определяла общение придворных врачей с членами императорской семьи на протяжении многих поколений, — несколько сократить наиболее утомительные виды деятельности, включая продолжительные путешествия и излишне долгие часы, проводимые за составлением документов или иной сходной, требующей значительного умственного напряжения работой. Умеренная, размеренная активность, разумеется, по-прежнему полезна для поддержания как физического, так и душевного здоровья вашего величества, но чрезмерное напряжение сил в вашем нынешнем возрасте может повлечь за собой более серьёзные, нежелательные последствия для общего состояния здоровья.
***
Су Мяо, выслушав эти рекомендации с той же спокойной, практической рассудительностью, что определяла её подход к любым важным жизненным решениям на протяжении обеих её удивительных жизней, приняла их без излишнего сопротивления или тревоги, хотя и не без определённой, вполне понятной грусти от осознания того, что прежняя, неизменно деятельная и энергичная натура теперь неизбежно уступала место более спокойному, размеренному образу жизни, приличествующему её преклонному возрасту.
— Полагаю, — сказала она императору Ли Фэну, поделившись с ним итогами лекарского осмотра во время одной из их регулярных бесед о государственных и семейных делах, — настало время, когда я должна буду несколько ограничить своё непосредственное участие в государственных делах, доверив их полностью твоему собственному, уже вполне зрелому и проверенному временем суждению. Я по-прежнему буду рада делиться с тобой своим опытом и советами, когда ты сочтёшь это необходимым, но, полагаю, мне следует теперь сосредоточиться на том более спокойном, но не менее ценном для меня самой занятии, что заключается в проведении оставшихся мне лет в кругу любящей семьи, а не в прежних, требующих значительного напряжения сил государственных заботах.
***
Ли Фэн, выслушав это решение своей многолетней наставницы с глубоким, искренним пониманием и уважением к её праву на заслуженный покой после стольких десятилетий неустанного, самоотверженного служения справедливости и благополучию всей империи, ответил с той же почтительной, но тёплой прямотой, что определяла все их беседы на протяжении многих предшествующих лет его правления:
— Тётушка, вы дали империи и всей нашей семье значительно больше, чем можно было бы разумно ожидать от одного, пусть даже самого выдающегося человека на протяжении одной человеческой жизни. Полагаю, вы более чем заслужили право провести оставшиеся вам годы в спокойствии и достоинстве, окружённая любовью и уважением тех, чьи судьбы вы столь глубоко и благотворно изменили на протяжении вашего долгого, полного свершений пути. Я обещаю вам продолжать применять те принципы честного, справедливого правления, что вы столь усердно и терпеливо взращивали во мне на протяжении всех этих лет, и надеюсь, что моё собственное правление послужит достойным, заслуживающим вашей гордости продолжением того великого наследия, что вы оставляете после себя всей нашей великой, процветающей империи.