Внутренний двор, куда привели новоприбывших наложниц низшего ранга сразу после прохождения через Красные ворота, оказался куда скромнее, чем ожидала часть спутниц Су Мяо, судя по разочарованным перешёптываниям за её спиной. Никакой пышной, ослепляющей роскоши — просторный, но лишённый чрезмерных украшений двор, обнесённый галереей с простыми деревянными колоннами, выкрашенными в неброский тёмно-красный цвет.
Новоприбывших оказалось семь — Су Мяо, судя по зачитанному скучающим, монотонным голосом старшего распорядительного евнуха списку имён, была последней в этой скромной группе.
— Дворец Тихих Лотосов, — объявил евнух, неспешно разворачивая длинный бумажный свиток и не поднимая взгляда от текста. — Здесь будут проживать все наложницы четвёртого ранга, зачисленные в этом году, до тех пор, пока не будет принято иное решение вышестоящими лицами — либо самим императорским величеством, либо, что случается значительно чаще на практике, госпожой императрицей или уполномоченными ею старшими наложницами.
«До тех пор, пока не будет принято иное решение» — Су Мяо мысленно отметила эту формулировку, слишком хорошо знакомую ей по опыту прошлой дворцовой жизни. Место было временным по самой своей сути, промежуточной ступенью, откуда одни наложницы поднимались выше по иерархической лестнице благодаря удачному расположению влиятельных покровителей, а другие годами оставались забытыми в безвестности, постепенно теряя даже ту скромную надежду на перемены, с которой они впервые входили в эти ворота.
Значит, борьба за более постоянное, а главное — более безопасное положение внутри дворцовой иерархии начнётся практически с первого же дня пребывания здесь, без длительного периода адаптации, на который, возможно, рассчитывали некоторые из её спутниц.
Пока их вели через длинную, украшенную резными деревянными панелями галерею внутреннего двора к отведённым покоям, Су Мяо украдкой рассматривала остальных шестерых девушек, пытаясь составить о них первоначальное, хотя бы приблизительное представление.
Одна — высокая, статная, с гордой, почти надменной посадкой головы, явно происходившая из более знатной, хотя и не самой богатой по столичным меркам семьи, судя по качеству ткани её дорожного платья и характерной манере держаться, свойственной девушкам, воспитанным в убеждении собственной значимости. Она держалась так, будто уже видела себя, как минимум, наложницей второго или даже первого ранга в самом обозримом будущем.
Другая — совсем юная, судя по округлым, детским ещё чертам лица, не старше пятнадцати лет, с испуганными, широко распахнутыми глазами, судорожно вцепившаяся в небольшой узелок с личными вещами так, будто это была последняя, тончайшая нить, связывающая её с покинутым родным домом.
Ещё три девушки держались вместе, тихо перешёптываясь между собой — судя по обрывкам разговора, доносившимся до слуха Су Мяо, они происходили из соседних уездов и, вероятно, были знакомы друг с другом ещё до отправления во дворец, что позволяло им чувствовать себя чуть менее одинокими в этой пугающей новой обстановке.
И, наконец, седьмая девушка держалась совершенно особняком от остальных — ровная, безупречно прямая спина, безмятежное, лишённое видимого волнения выражение лица, столь разительно отличавшееся от нервозности большинства прочих новоприбывших. Именно она, единственная из всех семерых, поймала внимательный взгляд Су Мяо во время этого беглого осмотра и на мгновение чуть склонила голову — не с явным вызовом и не с искательным дружелюбием, а с чем-то куда более сложным, похожим на молчаливое, взвешенное «я тебя заметила и запомнила».
Су Мяо ответила тем же коротким, ничего не выражающим кивком и тут же отвела взгляд в сторону, напоминая себе о необходимой осторожности. Заводить союзников слишком рано, до того как удастся составить хотя бы приблизительное представление об истинных мотивах и подлинном положении потенциальных знакомых, было бы неоправданным риском — точно так же, как и открыто демонстрировать чрезмерный интерес к кому-либо из окружающих на самых первых порах своего пребывания во дворце.
Покои, отведённые лично ей после недолгого распределения комнат старшим евнухом, оказались именно такими скромными, как она и предполагала заранее, руководствуясь собственным опытом придворной жизни: небольшая комната в самом дальнем, наименее престижном крыле дворца Тихих Лотосов, обращённая узкими окнами не на парадные, ухоженные аллеи для утренних прогулок высокопоставленных особ, а на скромный, довольно неприметный внутренний сад, явно предназначенный для менее важных обитательниц этого дворцового комплекса.
Мебель в комнате была простой, почти казённой — узкая деревянная кровать, небольшой столик для письменных принадлежностей, простой, лишённый затейливой резьбы шкаф для одежды. Единственная служанка, приставленная лично к ней согласно распределению дворцового ведомства, — девушка по имени Сяо Тао — выглядела так, будто её саму только вчера приняли на эту должность, судя по нервной неловкости движений и постоянному, немного затравленному взгляду, который она бросала на новую хозяйку, явно не зная, чего от неё ожидать.
— Госпожа… — Сяо Тао неловко поклонилась, явно не привыкшая ни к своей новой должности, ни к тому, что перед ней теперь находилась настоящая, хоть и низкоранговая, императорская наложница, требующая формального почтения. — Меня определили служить вам согласно распоряжению дворцового ведомства. Прошу простить, если что-то буду делать не так, как полагается — я здесь совсем недавно, и меня ещё не успели полностью обучить всем тонкостям этикета.
«Новенькую, необученную служанку определили к новенькой, незначительной наложнице низшего ранга — очевидная, вполне ожидаемая экономия дворцовых ресурсов на тех, чьё положение считается несущественным», — мысленно отметила Су Мяо, но вслух произнесла совершенно иное:
— Не стоит так волноваться, Сяо Тао. Будем учиться всем тонкостям этикета вместе, шаг за шагом, набираясь опыта по ходу дела. Как тебя по-настоящему зовут — я имею в виду, помимо служебного имени, данного тебе при поступлении на дворцовую службу?
Этот простой, казалось бы, незначительный вопрос застал служанку явно врасплох — судя по её изменившемуся, растроганному выражению лица, никто из прежних, более высокопоставленных хозяев, которым она, вероятно, прислуживала во время обучения, никогда не интересовался её подлинным именем настолько искренне и без формального безразличия.
— Тао, госпожа. Просто Тао — так меня называли в родной деревне, за пределами столицы, до того как меня отобрали для дворцовой службы за успешное выполнение простых бытовых поручений во время ежегодного набора прислуги.
— Хорошо, Тао. — Су Мяо позволила себе едва заметную, тёплую улыбку — и эта простая, кажущаяся ненавязчивой доброта была рассчитана столь же точно и продуманно, как и все прочие её действия за последние несколько дней: искренне преданная, благодарная служанка представляла собой куда более ценный практический актив в предстоящей дворцовой игре, чем любое дорогое украшение или показная роскошь одеяния. В прошлой жизни она слишком поздно осознала эту простую, но важную истину, слепо доверившись знатным придворным дамам своего окружения и почти полностью игнорируя собственную немногочисленную личную прислугу, пока не оказалось слишком поздно что-либо исправить.
***
Первый вечер во дворце Тихих Лотосов прошёл относительно спокойно — новоприбывшим наложницам предоставили время устроиться на новом месте, разобрать немногочисленные личные вещи и немного отдохнуть после долгого, утомительного дня, проведённого в дороге и последующих формальностях заселения.
Сяо Тао, постепенно осваиваясь со своей новой ролью и явно чувствуя себя всё более непринуждённо в присутствии новой хозяйки, охотно рассказывала Су Мяо всё, что успела узнать о дворцовых порядках за время своего непродолжительного обучения.
— Здесь очень строгие правила насчёт того, кому можно, а кому нельзя появляться в определённых частях дворцового комплекса, госпожа, — рассказывала она, помогая разложить по местам скромные пожитки. — Наложницы четвёртого ранга, вроде вас, обычно не имеют права появляться в парадных залах или в личных садах госпожи императрицы без особого приглашения. Основное общение происходит через регулярные утренние приветствия старшим по положению наложницам, а также через различные совместные занятия — этикет, рукоделие, музыка, — которые организуются специально для новоприбывших девушек низшего ранга.
— А как насчёт возможности увидеть самого императора? — осторожно поинтересовалась Су Мяо, хотя прекрасно знала ответ из своего прошлого опыта, но хотела проверить, насколько точны и достоверны сведения, доступные простой служанке.
— Крайне редко, госпожа, особенно для тех, кто только недавно поступил во дворец, — Сяо Тао понизила голос, будто сама эта тема требовала особой осторожности в обсуждении. — Обычно самих наложниц низшего ранга представляют императору лишь во время больших официальных праздников, да и то не всех сразу, а по особому отбору, который проводит либо сама императрица, либо доверенные ей старшие наложницы, отвечающие за соответствующие крылья дворца.
— А что насчёт наследного принца? — этот вопрос дался Су Мяо чуть сложнее, чем предыдущий, хотя она изо всех сил старалась сохранить прежний, нейтральный тон голоса.
Сяо Тао на мгновение задумалась, будто припоминая какие-то обрывки сведений, случайно услышанных во время обучения от более опытных дворцовых служанок.
— Наследный принц, госпожа, живёт в отдельном дворце, значительно удалённом от покоев обычных наложниц — за исключением, разумеется, тех особ, что уже вошли в его личный, отдельный гарем согласно собственному выбору его высочества, а не по общему распределению императорского двора. Обычные наложницы четвёртого ранга практически никогда не пересекаются с наследным принцем в повседневной жизни — их пути слишком редко совпадают в общей дворцовой иерархии, если не случится какого-нибудь особенного, из ряда вон выходящего события.
«Значит, если этот незнакомец у храма действительно окажется наследным принцем — а такая возможность, учитывая его манеру держаться и осведомлённость о моём отъезде, вовсе не выглядит абсурдной, — то наша повторная встреча, если ей суждено случиться, произойдёт не в результате обычных дворцовых процедур, а благодаря какому-то особому, непредвиденному обстоятельству», — мысленно отметила Су Мяо, откладывая эту мысль на будущее для более тщательного обдумывания.
Вечером, когда во дворце Тихих Лотосов зажглись первые фонари, отбрасывая мягкий, приглушённый свет на аккуратные, ухоженные дорожки внутреннего сада, Су Мяо стояла у узкого окна своей скромной комнаты, задумчиво наблюдая, как где-то далеко, за высокими крышами соседних построек, разгорается более яркое, пышное зарево — свет многочисленных фонарей куда более впечатляющей, величественной резиденции, принадлежавшей, судя по всему, самому императору или, возможно, наследному принцу.
Где-то там, среди всех этих бесчисленных крыш, галерей и внутренних переходов, находился человек, чья спокойная, властная интонация у храмовых ворот до сих пор эхом отдавалась в её памяти, вызывая смутное, тревожащее чувство одновременно осторожности и странного, необъяснимого притяжения.
«Кто ты, незнакомец? — подумала она, глядя на далёкое зарево чужих фонарей. — И увижу ли я тебя снова так же случайно, как в первый раз — или нашей следующей встрече суждено произойти совершенно иначе, при обстоятельствах, которые я пока даже не в силах предугадать?»
Вопрос остался без ответа, растворившись в тишине наступающей ночи. Но у неё, как и всегда, было достаточно времени для терпеливого поиска этого ответа. Дворцовая игра только начиналась, а Су Мяо, закалённая горьким опытом прошлой жизни, умела быть терпеливой лучше, чем большинство обитателей этих роскошных, но безжалостных стен.