Известие о необходимости личной встречи с монахом Хуэй Мином потребовало от Су Мяо и её советников тщательного обдумывания вопроса о том, кто именно из представителей семьи должен предпринять это длительное, отдалённое путешествие.
***
— Учитывая мои государственные обязанности императрицы, — задумчиво произнесла Су Мяо во время совещания с императором и госпожой Инь, — моё собственное отсутствие на протяжении нескольких месяцев может вызвать нежелательные вопросы и затруднения в управлении делами двора.
— Согласен с этим соображением, — кивнул император. — Возможно, стоит рассмотреть кандидатуру Ли Хэна, учитывая его давнее, доказанное участие в подобных вопросах, связанных с нашей семейной тайной.
Су Мяо задумалась над этим предложением, вспоминая о неизменной надёжности и преданности этого скромного, но верного дальнего родственника, столь значимо помогавшего им на протяжении многих предыдущих лет.
***
Письмо с этим предложением было немедленно отправлено Ли Хэну, который, к некоторому облегчению Су Мяо, откликнулся с готовностью принять на себя эту важную, хотя и физически непростую миссию, несмотря на собственный, уже не самый молодой возраст.
«Ваши величества,
Почту за честь принять на себя эту значимую задачу. Хотя мой возраст более не позволяет мне столь же легко переносить длительные путешествия, как в молодости, я твёрдо намерен выполнить это последнее, важное поручение ради полного завершения расследования тайны нашей общей прародительницы.
Прошу лишь обеспечить необходимое сопровождение и поддержку на протяжении всего пути, учитывая как отдалённость назначения, так и мой не самый крепкий уже возраст.
С глубоким почтением и готовностью служить,
Ли Хэн»
***
Путешествие Ли Хэна к горе Эмэй, организованное с максимальной осторожностью и в сопровождении надёжной, хотя и немногочисленной охраны, заняло почти три месяца, включая длительные переходы через труднопроходимые горные тропы провинции Сычуань.
По прибытии в отдалённый монастырь, Ли Хэн, представившись согласно заранее подготовленной легенде обычным паломником, ищущим духовного просветления, постепенно, с исключительной осторожностью, сумел установить доверительный контакт с престарелым монахом Хуэй Мином.
***
— Вы утверждаете, что являетесь потомком принцессы Ань Ли? — спросил старый монах во время их первой личной, доверительной беседы, состоявшейся в тихом, уединённом уголке монастырского сада.
— Да, почтенный наставник, — ответил Ли Хэн, тщательно демонстрируя доказательства своего происхождения, включая семейный амулет, схожий с тем, что некогда хранила бабушка Су Мяо. — Моя мать была дочерью принцессы Ань Ли, и я продолжаю нести ответственность за сохранение и защиту семейной истории.
Старый монах долго и внимательно изучал представленные доказательства, прежде чем наконец удовлетворённо кивнуть.
***
— Принцесса Ань Ли, — произнёс он медленно, явно погружаясь в давние воспоминания, — прибыла в наш монастырь спустя много лет после своего изгнания, уже в весьма преклонном возрасте. Она провела здесь несколько недель, восстанавливая силы после долгого, изнурительного путешествия, и перед своим окончательным отбытием доверила мне этот документ с наказом передать его лишь законному потомку, способному доказать своё происхождение соответствующими семейными реликвиями.
Он извлёк из потаённого места в своей скромной келье небольшой, тщательно запечатанный свёрток, аналогичный тем, что уже были обнаружены ранее в монастыре Чистого Лотоса и у покойного Чэн Гуана.
***
— Этот документ, — произнёс монах, передавая свёрток Ли Хэну с явным облегчением от завершения многолетней, ответственной миссии хранения, — содержит, по словам самой принцессы, окончательное, наиболее полное изложение всей истории событий, приведших к её изгнанию — изложение, значительно более подробное, чем то, что она успела включить в свой личный дневник, написанный в более молодые годы.
Ли Хэн, дрожащими от волнения руками принимая этот бесценный документ, ощущал глубокую благодарность к этому престарелому, но по-прежнему ясно мыслящему хранителю давней семейной тайны.
— Благодарю вас, почтенный наставник, за многолетнюю верность этой важной миссии, — искренне произнёс он. — Обещаю обеспечить надлежащее использование этого документа для окончательного восстановления справедливости, связанной с давней историей нашей семьи.
***
Обратное путешествие Ли Хэна в столицу заняло ещё почти три месяца, в течение которых он проявлял исключительную осторожность для обеспечения безопасности этого бесценного, окончательного документа, представляющего собой кульминацию многолетних поисков, связанных с давней тайной принцессы Ань Ли.
По прибытии в столицу и передаче документа Су Мяо и императору, содержание этого последнего, наиболее подробного изложения оказалось значительно более полным и информативным, чем все прежние, разрозненные свидетельства.
***
«Дорогие потомки,
Пишу эти последние строки в глубокой старости, зная, что мои дни на этой земле подходят к концу. Хочу оставить вам наиболее полное изложение событий, приведших к моему давнему изгнанию, чтобы вы располагали всей необходимой информацией для принятия мудрого, взвешенного решения относительно того, как использовать это знание в будущем.
Помимо уже известных вам обстоятельств убийства моего отца, императора Юнчжэна, я хочу добавить важную деталь: я не была единственной свидетельницей этого преступления. Один из личных стражников моего отца, человек по имени Чжан Вэй, также стал невольным свидетелем произошедшего, хотя мой брат, новый император, полагал, что устранил всех возможных свидетелей. Чжан Вэй, опасаясь за собственную жизнь, бежал из столицы вскоре после моего изгнания, и я никогда более не получала известий о его дальнейшей судьбе.
Возможно, если потомки этого человека всё ещё существуют где-либо в нашей великой империи, они могут располагать дополнительными, независимыми свидетельствами, способными окончательно подтвердить истинность всей этой давней, трагической истории.
С глубокой надеждой на восстановление справедливости в подходящее время,
принцесса Ань Ли»
***
Это неожиданное упоминание о существовании ещё одного, прежде совершенно неизвестного свидетеля давнего преступления — свидетеля, чьи потомки могли всё ещё находиться где-то в пределах огромной империи, — открывало совершенно новую, значительную ветвь для дальнейшего расследования этой продолжающейся, казалось бы, бесконечной семейной тайны.
«Похоже, — размышляла Су Мяо, обдумывая масштаб этого нового, значимого открытия, — история принцессы Ань Ли продолжает разворачиваться новыми, непредвиденными гранями даже спустя столько лет после моего первого знакомства с её давним дневником. Мне необходимо тщательно обдумать, стоит ли продолжать это, казалось бы, нескончаемое расследование, или же настало время принять окончательное решение относительно судьбы уже накопленных нами значительных, весомых доказательств этой давней, трагической истории».