Дни, последовавшие за праздником середины осени, принесли Су Мяо новый, непривычный вид сложности — сложности не политической, а сугубо личной природы, связанной с необходимостью тщательно балансировать между растущим вниманием наследного принца и неожиданной, искренней симпатией со стороны командира Юэ Фэя.
***
— Ты выглядишь несколько задумчивой последние дни, — заметила Мужун Синьи во время их обычной вечерней прогулки по саду. — Что-то тебя беспокоит помимо обычных дворцовых интриг?
Су Мяо, поколебавшись, решила поделиться с доверенной собеседницей своими сомнениями относительно этой новой, эмоционально сложной ситуации.
— Наследный принц весьма явно продемонстрировал ревность к вниманию командира Юэ Фэя, — призналась она. — И, признаюсь честно, я сама не до конца понимаю собственные чувства относительно обоих этих людей.
Мужун Синьи задумчиво помолчала, обдумывая этот деликатный вопрос.
— Полагаю, — произнесла она наконец, — что тебе не нужно спешить с окончательным решением относительно этих чувств. Оба этих человека, судя по всему, искренне заботятся о твоём благополучии, хотя и с разными мотивами и в разной степени. Возможно, время само подскажет тебе правильный путь, если ты не будешь торопить события искусственно.
***
Спустя несколько дней после этого разговора Су Мяо получила неожиданное приглашение от командира Юэ Фэя — не формальный визит с политическими целями, как это часто случалось с прочими её знакомствами при дворе, а простое, искреннее предложение совместной прогулки по менее посещаемой части императорского сада, известной своими живописными осенними видами.
— Госпожа Су, — произнёс он, когда они медленно шли вдоль тихой, украшенной опадающими листьями дорожки, — надеюсь, я не показался вам чрезмерно навязчивым во время нашего последнего разговора на празднике середины осени.
— Вовсе нет, командир Юэ, — ответила Су Мяо с искренней теплотой. — Признаюсь, ваша прямота и искренность произвели на меня приятное впечатление, значительно отличающееся от привычной мне дворцовой сдержанности.
Он улыбнулся этому признанию с явным облегчением.
— Позвольте рассказать вам немного о собственном происхождении, госпожа Су, — произнёс он. — Мой отец был простым офицером пограничной стражи, погибшим в стычке с северными кочевниками, когда мне было всего двенадцать лет. Я поступил на военную службу в достаточно юном возрасте, постепенно продвигаясь по карьерной лестнице благодаря собственным усилиям и способностям, а не благодаря знатному происхождению или влиятельным связям.
***
Этот рассказ, произнесённый с простой, лишённой всякого притворства искренностью, значительно контрастировал с обычными, тщательно продуманными самопрезентациями большинства придворных, с которыми Су Мяо доводилось общаться за прошедшие месяцы.
— Ваш путь заслуживает искреннего уважения, командир Юэ, — заметила она. — Достигнуть подобного положения исключительно собственными усилиями, без опоры на знатное происхождение, — редкое и достойное достижение при нашем дворе.
— Признаюсь честно, госпожа Су, — продолжил он, слегка смущённо, — именно поэтому меня так восхищает ваш собственный путь. Насколько я слышал, вы также начинали с достаточно скромного, незначительного положения, добившись нынешнего успеха благодаря собственному уму и решительности, а не только благодаря случайно обнаруженному благородному происхождению.
Эти слова, произнесённые с явным восхищением, тронули Су Мяо значительно глубже, чем она готова была признать даже самой себе. В отличие от наследного принца, чьё внимание, при всей его искренности, было неразрывно связано со сложной политической паутиной придворных интриг, привязанность командира Юэ казалась значительно более простой и незамысловатой — привязанностью человека, восхищающегося её личными качествами, а не её политическим влиянием или потенциальной ценностью в качестве союзника.
***
— Мне следует быть откровенной с вами, командир Юэ, — произнесла она наконец, тщательно взвешивая каждое слово. — Моё положение при дворе значительно сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Существуют обстоятельства, связанные с моим происхождением и отношениями с определёнными влиятельными лицами при дворе, которые делают любое дальнейшее развитие наших отношений крайне деликатным вопросом.
— Понимаю, — кивнул он с явным уважением к её осторожности. — Не тороплю вас с каким-либо конкретным решением, госпожа Су. Мне достаточно и того, что вы позволяете мне наслаждаться вашим обществом в подобных, простых, ничем не обременённых беседах, свободных от привычных дворцовых расчётов и интриг.
***
Возвращаясь в свои покои после этой прогулки, Су Мяо ощущала растущее внутреннее противоречие между рациональным пониманием сложности своего положения и неожиданно теплыми, искренними чувствами, пробуждаемыми простой честностью и открытостью командира Юэ Фэя — чувствами, значительно отличающимися от того сложного, эмоционально насыщенного притяжения, которое она испытывала по отношению к наследному принцу, чьё лицо она помнила из своей прошлой, трагически оборвавшейся жизни.
Спустя несколько дней, во время очередной встречи с наследным принцем, посвящённой обсуждению текущих дворцовых дел, он неожиданно вновь коснулся этой деликатной темы.
— Барышня Су, — произнёс он с некоторой напряжённостью в голосе, — простите мою прямоту, но я заметил, что вы продолжаете поддерживать достаточно тесное знакомство с командиром Юэ Фэем.
— Ваше высочество, — ответила Су Мяо с тщательно продуманной честностью, — я ценю его дружбу и искренность, но это не означает какого-либо конкретного решения относительно моих чувств по отношению к вам обоим. Прошу вас понять: я нахожусь в процессе собственных, непростых размышлений относительно этих вопросов, и любое поспешное решение с моей стороны могло бы оказаться несправедливым как по отношению к вам, так и по отношению к командиру Юэ.
***
Наследный принц долго молчал, обдумывая этот честный, хотя и не полностью удовлетворяющий его ответ.
— Понимаю вашу позицию, барышня Су, — произнёс он наконец с явным усилием сдержать собственное разочарование. — Обещаю продолжать проявлять терпение, хотя, признаюсь честно, подобная неопределённость даётся мне значительно сложнее, чем я готов был предполагать изначально.
Эта сложная, эмоционально напряжённая ситуация, при всей своей личной значимости, заставляла Су Мяо всё чаще задумываться над более широким вопросом: как долго она может позволить себе балансировать между этими двумя, столь различными по своей природе привязанностями, прежде чем необходимость окончательного решения станет неизбежной — решения, способного, при неверном выборе, повлечь за собой значительные политические последствия для её собственного положения при дворе, независимо от истинной глубины её личных чувств к каждому из этих достойных, но столь различных мужчин.