Радость от успешного объявления помолвки, впрочем, оказалась недолговечной — уже спустя неделю после этого значимого события Су Мяо получила известие, вновь напомнившее ей о том, что дворцовые интриги, при всей видимой стабилизации ситуации после ареста канцлера Вэй, продолжали таить в себе новые, непредвиденные опасности.
***
— Госпожа, — сообщила Мэй Хуа однажды утром с явной тревогой на лице, — прибыл посыльный от вашей семьи с крайне срочным известием. Говорит, что дело касается непосредственно вашей матери.
Су Мяо, ощутив нарастающее беспокойство от этого неожиданного упоминания о матери — человеке, с которым она поддерживала минимальные, формальные отношения на протяжении всего своего пребывания при дворе, — поспешно развернула полученное письмо, узнавая на этот раз почерк не сестры Юэ, а незнакомой ей руки.
«Достопочтенная госпожа Су,
Пишу вам по поручению вашей матери, госпожи Су, урождённой Ван, которая в настоящее время серьёзно больна и настойчиво просит о вашем скорейшем визите домой, если это возможно устроить, учитывая ваше нынешнее, значительное положение при дворе.
Также должен сообщить вам о тревожных обстоятельствах, предшествовавших этой внезапной болезни: за несколько дней до её начала в наш город прибыл незнакомый человек, интересовавшийся подробностями относительно недавнего повышения в положении вашей семьи и настойчиво расспрашивавший о характере вашей связи с покойной бабушкой.
С уважением,
доктор Чжан, семейный лекарь»
***
Это тревожное известие мгновенно вызвало у Су Мяо цепочку неприятных, настороженных мыслей. Совпадение появления незнакомого, любопытствующего человека с внезапной болезнью матери казалось ей крайне подозрительным, особенно учитывая продолжающуюся, деликатную ситуацию вокруг тайны её происхождения.
Она немедленно поделилась этим известием с Мужун Синьи и, впоследствии, с наследным принцем, чья реакция оказалась столь же настороженной.
— Это может быть попыткой очередного, тщательно замаскированного нападения на вашу семью, — заметил он с явной тревогой в голосе. — Учитывая недавнее раскрытие заговора канцлера Вэй, вполне возможно, что оставшиеся его сторонники или иные, пока неизвестные нам противники решили использовать вашу мать в качестве средства давления на вас лично.
***
— Мне нужно немедленно отправиться домой, — решила Су Мяо, хотя подобное путешествие, учитывая её нынешнее, значимое положение официальной невесты наследного принца, требовало значительно более тщательной организации и обеспечения безопасности, чем прежние, относительно скромные визиты.
— Я организую надёжное сопровождение для вашей поездки, — немедленно предложил наследный принц. — Учитывая серьёзность потенциальной угрозы, было бы неразумно позволить вам отправиться в подобное путешествие без должной защиты.
Спустя два дня тщательной подготовки Су Мяо отправилась в родной уездный город Цинхэ, сопровождаемая значительным отрядом доверенных стражников, а также Мэй Хуа и, к некоторому облегчению самой Су Мяо, Мужун Синьи, настоявшей на личном участии в этой поездке ради дополнительной поддержки давней подруги.
***
Прибытие в родной город после почти года отсутствия вызвало у Су Мяо смешанные, противоречивые чувства — ностальгическое узнавание знакомых улиц и зданий, переплетённое с растущей тревогой относительно состояния здоровья матери и истинных обстоятельств её внезапной болезни.
Дом семьи Су, значительно преобразившийся благодаря финансовой поддержке, которую Су Мяо регулярно отправляла через доверенных посредников на протяжении последних месяцев, встретил её взволнованной, встревоженной сестрой Юэ, спешно вышедшей навстречу прибывшей процессии.
— Мяо! — воскликнула она, обнимая сестру с непривычной для их прежних, довольно сдержанных отношений теплотой. — Слава богам, ты приехала так быстро!
— Как мать? — с тревогой спросила Су Мяо.
— Доктор Чжан говорит, что её состояние стабилизировалось, но остаётся серьёзным, — ответила Юэ. — Признаюсь честно, я крайне обеспокоена обстоятельствами, предшествовавшими её болезни.
***
Су Мяо немедленно направилась к покоям матери, где застала её лежащей в постели, значительно ослабевшей, но, к некоторому облегчению дочери, находящейся в полном сознании.
— Мяо, — произнесла мать слабым голосом, узнав дочь, — я так рада, что ты приехала.
Это простое, лишённое привычной для их прежних отношений холодности приветствие тронуло Су Мяо значительно глубже, чем она готова была признать, учитывая всю сложность их прошлых, довольно формальных отношений.
— Мама, — ответила она с искренней заботой, — что произошло? Расскажи мне подробнее о том незнакомце, что расспрашивал о нашей семье.
***
Мать, собравшись с силами, начала свой рассказ.
— Это был мужчина средних лет, — произнесла она медленно, явно всё ещё ощущая слабость от перенесённой болезни, — представившийся торговцем чаем из соседней провинции. Он задавал множество вопросов о твоём происхождении, о твоей бабушке, о том амулете, который, по его словам, ему довелось видеть у неё много лет назад.
— Что именно ты рассказала ему, мама? — с тревогой спросила Су Мяо.
— Немногое, — ответила мать. — Но, признаюсь честно, вскоре после его визита я почувствовала острую слабость и головокружение, значительно превосходящие обычное недомогание. Доктор Чжан подозревает, что причиной моей болезни могло послужить нечто иное, чем простая естественная хворь.
***
Это подтверждение подозрений относительно возможного отравления матери — очевидно, с целью либо получить дополнительную информацию через давление на семью Су Мяо, либо просто наказать их за отказ раскрыть все известные им сведения, — заставило Су Мяо ощутить нарастающий гнев, смешанный с глубокой тревогой за безопасность всей своей семьи.
Она немедленно организовала более тщательный осмотр матери доверенным дворцовым лекарем, специально привезённым в составе её сопровождения, и, к некоторому облегчению, подтвердившим относительно благоприятный прогноз для дальнейшего выздоровления, хотя причина изначального отравления, судя по всему, значительно более лёгкого, чем в случае с самой Су Мяо несколько месяцев назад, оставалась пока не до конца установленной.
***
— Нам необходимо выяснить личность этого загадочного «торговца чаем», — сказала Су Мяо, обсуждая ситуацию с Мужун Синьи после первичного осмотра матери. — Учитывая явное сходство методов с прежними попытками отравления, направленными против меня лично, вполне вероятно, что за этим стоит тот же самый противник или, по крайней мере, связанные с ним силы.
— Возможно, — задумчиво ответила Мужун Синьи, — это некто из оставшихся сторонников канцлера Вэй, стремящийся отомстить за его арест, используя твою семью в качестве удобной мишени, поскольку прямое нападение на тебя саму теперь стало значительно более рискованным, учитывая усиленную защиту вокруг твоей персоны.
Су Мяо мрачно кивнула, обдумывая эту тревожную возможность.
«Похоже, — думала она, наблюдая за медленно, но верно восстанавливающейся матерью, — даже после ареста канцлера Вэй и относительной стабилизации моего собственного положения при дворе, тень прошлых, коварных интриг продолжает угрожать безопасности тех, кого я люблю. Мне необходимо действовать значительно решительнее, чтобы окончательно устранить эту сохраняющуюся, труднопредсказуемую опасность, независимо от того, кто именно стоит за подобными, продолжающимися нападениями на мою семью».