Открытие, связанное с амулетом бабушки, потребовало от Су Мяо и её союзников значительно более глубокого, тщательного изучения исторических обстоятельств, окружавших правление императора Юнчжэна и последующий период после его смерти — период, о котором сохранились лишь отрывочные, тщательно отредактированные официальные хроники.
***
— Мне нужно обратиться к архивам дворцовой библиотеки, — решила Мужун Синьи после нескольких дней размышлений над этим вопросом. — Хотя, признаюсь честно, доступ к наиболее значимым историческим документам обычно строго ограничен для тех, кто не занимает достаточно высокого положения при дворе.
— Возможно, наследный принц может помочь с получением подобного доступа, — предположила Су Мяо, вспоминая о растущей поддержке, которую он оказывал ей на протяжении последних месяцев.
Действительно, когда Мужун Синьи, с разрешения Су Мяо, обратилась через доверенного посредника к наследному принцу с просьбой о содействии в получении доступа к историческим архивам, касающимся периода правления Юнчжэна, он откликнулся с неожиданной готовностью, организовав необходимое разрешение в течение нескольких дней.
***
— Я нашла нечто крайне важное, — сообщила Мужун Синьи, явившись в покои Су Мяо спустя почти неделю тщательных, кропотливых поисков в дворцовых архивах. — История, связанная с концом правления императора Юнчжэна, оказывается значительно более сложной и тщательно скрываемой от общественности, чем излагается в общедоступных, официальных хрониках.
Она развернула несколько старых, потрёпанных временем свитков, аккуратно скопированных ею вручную, поскольку оригинальные документы не позволялось выносить за пределы архивного хранилища.
— Согласно этим записям, — продолжила она, — у императора Юнчжэна была младшая, любимая дочь по имени принцесса Ань Ли, чья судьба после его смерти окружена крайне странными, противоречивыми обстоятельствами. Официальная хроника утверждает, что она скончалась от болезни спустя несколько месяцев после смерти отца, но эти более подробные, менее известные записи содержат упоминания о том, что на самом деле она была тайно изгнана из дворца новым императором — своим старшим братом — по причинам, которые в официальных документах названы «недостойным поведением, угрожавшим стабильности императорской семьи».
***
Су Мяо внимательно слушала этот рассказ, ощущая, как разрозненные фрагменты головоломки начинают складываться в единую, хотя всё ещё неполную картину.
— Ты полагаешь, что принцесса Ань Ли и есть та самая моя прабабушка, о которой упоминала бабушка перед своей смертью? — спросила она.
— Я не могу утверждать это с абсолютной уверенностью, — честно ответила Мужун Синьи. — Но временные рамки, символика амулета и общий характер таинственного «позора», вынудившего твою семью покинуть столицу, о котором упоминала храмовая служительница в письме твоей сестры, весьма точно соответствуют этой исторической версии событий.
— Но почему принцессу изгнали именно за «недостойное поведение»? — продолжила расспросы Су Мяо. — Что конкретно она могла сделать, чтобы заслужить столь суровое, беспрецедентное наказание для члена императорской семьи?
Мужун Синьи покачала головой.
— Этого я не смогла выяснить из доступных мне архивных материалов, — призналась она. — Данная информация, судя по всему, была тщательно скрыта или уничтожена по прямому распоряжению нового императора, желавшего избежать любых напоминаний о столь неприятном, компрометирующем событии в истории собственного правления.
***
Эта частичная, но крайне значимая находка поставила перед Су Мяо новый, сложный вопрос: если её прабабушка действительно была принцессой, изгнанной из дворца по неизвестным, но явно серьёзным причинам, могло ли это означать, что где-то в глубине давно забытой дворцовой истории скрывалась некая тайна, способная существенно повлиять на восприятие законности нынешнего порядка наследования престола?
Она решила поделиться этим открытием с наследным принцем, справедливо рассудив, что подобная информация касается непосредственно истории его собственной семьи и требует его личного, компетентного анализа.
***
— Принцесса Ань Ли, — задумчиво повторил наследный принц, внимательно выслушав подробный отчёт Су Мяо об этом историческом открытии. — Признаюсь честно, барышня Су, я никогда прежде не слышал об этом эпизоде семейной истории — что само по себе весьма красноречиво свидетельствует о том, насколько тщательно эта информация была скрыта от последующих поколений императорской семьи.
— Вы полагаете, что подобная тайна может представлять реальную политическую значимость в нынешних обстоятельствах? — спросила Су Мяо.
Наследный принц долго молчал, обдумывая этот сложный, деликатный вопрос.
— Возможно, — произнёс он наконец. — Если принцесса Ань Ли действительно была изгнана не по причине истинного «недостойного поведения», а в результате какой-то внутренней, политической интриги того времени — например, борьбы за престол между её старшим братом и другими возможными претендентами, — то это могло бы поставить под сомнение законность притязаний той линии императорской семьи, что происходит от узурпировавшего власть брата, а не от самой принцессы или её потомков.
Это предположение, произнесённое с явной осторожностью и пониманием его потенциальной взрывоопасности, представляло собой информацию поистине колоссальной политической значимости — информацию, способную, при должном использовании или, напротив, злоупотреблении ею, полностью изменить весь баланс сил при дворе.
***
— Именно поэтому, — медленно произнесла Су Мяо, начинающая осознавать истинный масштаб происходящего, — канцлер Вэй мог быть настолько заинтересован в тщательном изучении моего происхождения. Если он узнал о моей связи с принцессой Ань Ли раньше нас самих, он мог рассматривать эту информацию как потенциальный инструмент — либо для использования в собственных, политических целях, либо, что кажется мне более вероятным, для окончательного устранения меня как угрозы, способной, при неблагоприятном для него развитии событий, поставить под сомнение всю нынешнюю систему наследования престола.
— Это крайне тревожная возможность, барышня Су, — согласился наследный принц. — Нам необходимо действовать с максимальной осторожностью относительно этой информации. Если она станет известна широкой придворной общественности в неконтролируемой, искажённой форме, последствия могут оказаться катастрофическими — не только для вас лично, но и для стабильности всей императорской власти.
***
— Что вы предлагаете делать с этим открытием, ваше высочество? — спросила Су Мяо, ощущая тяжесть ответственности, связанной с обладанием подобными, потенциально разрушительными сведениями.
— Полагаю, — ответил наследный принц после долгого, напряжённого размышления, — нам следует пока сохранять эту информацию в максимальной тайне, известную лишь узкому кругу самых доверенных лиц. Одновременно нам необходимо продолжать собственное, тщательное расследование истинных обстоятельств изгнания принцессы Ань Ли — расследование, способное либо подтвердить серьёзность политических последствий этого давнего события, либо, напротив, показать, что реальная причина её изгнания была значительно менее значимой, чем мы предполагаем на основании имеющихся, весьма ограниченных сведений.
Су Мяо кивнула, соглашаясь с этой разумной, осторожной стратегией, хотя внутренне она не могла избавиться от растущего ощущения того, что она оказалась вовлечена в интригу значительно более масштабную и значимую, чем простое противостояние с одним конкретным, хотя и крайне опасным придворным чиновником.
«Кем бы ни была на самом деле принцесса Ань Ли, — думала она, возвращаясь в свои покои после этого насыщенного откровениями разговора, — её давняя, полузабытая история теперь неразрывно связана с моей собственной судьбой при дворе. И мне необходимо разгадать полную правду об этих давних событиях — не только для собственной защиты, но и, возможно, для восстановления справедливости, отложенной на много десятилетий из-за чьих-то скрытых, эгоистичных политических амбиций».