Среди всех прощальных бесед, что Су Мяо вела теперь со своими многочисленными потомками в эти последние, особенно ценимые ею недели её долгой жизни, беседы с самыми юными правнуками — той же маленькой Су Линь и прочими детьми, ещё не достигшими того возраста, когда становится возможным полное осознание значимости приближающейся утраты, — представляли для неё особую, глубоко трогательную сложность: как объяснить неизбежность смерти детскому пониманию без излишнего испуга или неуместной, тягостной печали, недостойной той жизни, что она прожила с таким глубоким удовлетворением?
— Прабабушка, — спросила маленькая Су Линь во время одного из таких последних визитов, устроившись, по давней, привычной для них обеих традиции, на коленях пожилой императрицы, — правда ли, что вы скоро покинете нас навсегда? Матушка говорила мне об этом, но я не совсем понимаю, что это означает.
***
— Правда, дитя моё, — ответила Су Мяо с той же тёплой, спокойной прямотой, что определяла все её беседы с юными членами семьи на протяжении многих десятилетий. — Каждый человек, сколь бы долго он ни жил, рано или поздно должен покинуть этот мир, подобно тому, как цветок, сколь бы прекрасно он ни цвёл, в конце концов увядает, освобождая место для новых, будущих цветов. Но позволь мне сказать тебе нечто важное: хотя моё тело покинет этот мир, те принципы честности и справедливости, что я старалась передать тебе и прочим членам нашей большой, любящей семьи, останутся с вами навсегда, продолжая направлять вашу собственную жизнь даже после того, как сама я более не смогу быть рядом с вами физически.
— Но кто же расскажет мне тогда истории о вашей удивительной жизни, если вас не будет рядом? — спросила девочка с той самой детской прямотой, что заставила Су Мяо улыбнуться сквозь невольную, тихую печаль.
***
— Твоя собственная матушка и прочие старшие члены нашей семьи продолжат рассказывать тебе эти истории, дитя моё, — ответила Су Мяо, — а когда ты сама вырастешь достаточно взрослой, ты сможешь прочитать подробную летопись моей жизни, что я поручила составить специально для того, чтобы будущие поколения нашей семьи всегда могли обратиться к ней за мудростью и наставлением. Кроме того, полагаю, важнейшие уроки моей жизни ты уже успела усвоить не через одни лишь рассказанные истории, но через собственный, непосредственный опыт нашего с тобой общения, — опыт, что, надеюсь, останется с тобой значительно глубже и надёжнее, чем любые письменные записи.
Подобные беседы с прочими юными правнуками, растянувшиеся на протяжении последующих недель, позволили Су Мяо не просто попрощаться с каждым из них лично, но и попытаться передать им те последние, самые сокровенные наставления, что она считала особенно важными для их будущей, самостоятельной жизни, — наставления, адаптированные для каждого ребёнка в соответствии с его индивидуальным характером и уже проявившимися склонностями.
***
— Знаешь, — сказала она одному из старших правнуков, мальчику по имени Ли Чэн, проявлявшему особый интерес к военному делу подобно собственному деду Ли Мину, — истинная сила воина заключается не в остроте его меча, а в чистоте его намерений. Помни об этом всегда, когда однажды сам возьмёшь в руки оружие ради защиты нашей великой империи.
Другой правнучке, девочке по имени Тан Юэ, названной в честь давнего друга семьи мастера Тана и проявлявшей особый талант к точным расчётам, она сказала:
— Твой дар к цифрам и расчётам, дитя моё, может послужить не только личному обогащению, но и восстановлению справедливости для многих обездоленных людей, если ты научишься применять его с честностью и подлинной заботой о благополучии тех, кто менее удачлив, чем ты сама.
***
Эти последние, тщательно продуманные наставления, адресованные каждому отдельному правнуку в соответствии с его индивидуальными склонностями и уже проявившимся характером, стали для Су Мяо особым, глубоко значимым способом обеспечить продолжение её собственного наследия не через абстрактные, общие принципы, а через конкретные, личные связи с каждым отдельным представителем нового, подрастающего поколения её большой, любящей семьи, — наследие, что она искренне надеялась увидеть цветущим и плодоносящим на протяжении многих последующих поколений задолго после того, как сама она обратится в лишь драгоценную, вдохновляющую память для тех, кому ещё только предстояло родиться в лоне этой удивительной, объединённой общими принципами чести и справедливости семьи.