Известие, о котором говорилось ранее, прибыло в форме личного визита — прежде неизвестного дворцовым стражникам человека, настойчиво требовавшего личной аудиенции у императрицы, ссылаясь на некое «крайне важное семейное дело», не терпящее отлагательств.
***
— Ваше величество, — с явной настороженностью доложил командир Чэнь Юй, чьё положение при дворе за прошедшие годы значительно укрепилось благодаря его неизменной, доказанной преданности, — некий человек, представившийся как Чэн Юань, настаивает на срочной встрече с вами, утверждая, что располагает сведениями, касающимися некой давней семейной тайны.
Это упоминание о «давней семейной тайне» немедленно привлекло всё внимание Су Мяо, вызвав смешанное чувство настороженности и растущего любопытства относительно личности и истинных намерений этого неожиданного посетителя.
— Организуйте тщательную проверку личности этого человека, прежде чем предоставлять ему аудиенцию, — распорядилась она. — И обеспечьте максимальные меры безопасности на случай, если его истинные намерения окажутся враждебными.
***
Проверка, проведённая доверенными людьми командира Чэнь Юя, установила, что Чэн Юань являлся сыном того самого Чэн Гуана, у которого несколько лет назад был приобретён важный документ через посредничество господина Пэя — деталь, значительно повышающая как потенциальную значимость его визита, так и связанную с ним настороженность.
— Ваше величество, — доложил командир Чэнь после завершения этой проверки, — учитывая его происхождение, полагаю, встреча с ним действительно может представлять определённую ценность, хотя и требует особой осторожности.
Су Мяо, обдумав это сообщение, решила организовать аудиенцию в присутствии наиболее доверенных союзников, включая наследного, ныне уже правящего императора и госпожу Инь, чья мудрость и проницательность неизменно оказывались ценными в подобных, деликатных ситуациях.
***
Чэн Юань, представший перед этим собранием, оказался молодым человеком лет двадцати пяти, чьё явное волнение и неуверенность в манере держаться значительно контрастировали с формальной торжественностью обстановки императорского двора.
— Ваши величества, — произнёс он, склонившись в глубоком, почтительном поклоне, — прошу простить мою дерзость за столь настойчивое требование аудиенции. Но сведения, которыми я располагаю, представляются мне слишком важными, чтобы откладывать их передачу.
— Слушаем вас внимательно, господин Чэн, — произнесла Су Мяо с тщательно контролируемым спокойствием.
***
— После смерти моего отца, — начал Чэн Юань, — я обнаружил среди его личных бумаг записи, указывающие на то, что он вёл переписку не только с представителем вашего величества, но и с иным, значительно более подозрительным лицом, интересовавшимся той же самой семейной историей. Эта переписка прекратилась вскоре после продажи упомянутого документа, но среди отцовских бумаг я также обнаружил черновик письма, которое он, судя по всему, так и не отправил — письма, содержащего упоминание о существовании ещё одной, третьей копии важного свидетельства, о котором шла речь в его прежней переписке.
Это известие о возможном существовании ещё одной, прежде неизвестной копии значимого документа вызвало у присутствующих смешанное чувство тревоги и растущего внимания к дальнейшим деталям этого неожиданного откровения.
***
— Известно ли вам, где может находиться эта дополнительная копия? — с нескрываемым интересом спросил ныне правящий император.
— К сожалению, ваше величество, — с явным сожалением ответил Чэн Юань, — черновик письма моего отца не содержит точного указания на местонахождение этой копии. Однако в нём упоминается имя некоего монаха, служившего в отдалённом горном монастыре провинции Сычуань — возможно, именно этот человек располагает дополнительными сведениями по данному вопросу.
Су Мяо, внимательно обдумывая эту новую, потенциально значимую информацию, ощущала растущее беспокойство относительно продолжающегося, казалось бы, бесконечного разветвления давней семейной тайны на всё новые, требующие расследования нити.
***
— Почему вы решили сообщить нам об этом сейчас, спустя столько времени после смерти вашего отца? — осторожно поинтересовалась госпожа Инь, чья проницательность неизменно помогала выявлять истинные мотивы подобных, потенциально значимых визитов.
Чэн Юань на мгновение заколебался, прежде чем ответить с явной, хотя и несколько смущённой откровенностью.
— Признаюсь честно, ваши величества, — произнёс он, — помимо искреннего желания исправить возможные последствия прежних, сомнительных действий моего покойного отца, я также надеюсь на определённое финансовое вознаграждение за предоставление этой информации, поскольку моё нынешнее материальное положение оставляет желать лучшего после недавних, неудачных торговых предприятий.
***
Эта откровенная, лишённая притворства честность относительно истинных мотивов визита, при всей своей несколько корыстной сути, всё же произвела благоприятное впечатление на присутствующих, поскольку явно указывала на отсутствие каких-либо скрытых, более враждебных намерений со стороны молодого человека.
— Полагаю, — произнесла Су Мяо после недолгого размышления, — мы можем предложить вам разумное вознаграждение за предоставленную информацию, а также, возможно, рассмотреть вопрос о вашем дальнейшем трудоустройстве в рамках императорской администрации, учитывая продемонстрированную вами честность в данном, весьма деликатном вопросе.
Чэн Юань, явно обрадованный подобным, значительно превосходящим его первоначальные ожидания предложением, рассыпался в благодарностях, прежде чем покинуть дворец с обещанием предоставить дополнительные детали относительно содержания черновика письма своего отца.
***
После его ухода Су Мяо, наследный, ныне правящий император и госпожа Инь остались для дальнейшего обсуждения этого нового, значимого развития событий.
— Нам необходимо организовать очередную, тщательную экспедицию для расследования этой новой зацепки, — заключил император после продолжительного обсуждения. — Полагаю, генерал Мужун, как и прежде, окажется наиболее подходящей кандидатурой для организации подобного расследования, учитывая его обширный опыт и доказанную надёжность в подобных, деликатных вопросах.
Су Мяо, соглашаясь с этим разумным решением, тем не менее ощущала растущую усталость от казавшегося бесконечным процесса обнаружения всё новых, разрозненных фрагментов давней семейной тайны.
«Похоже, — размышляла она, наблюдая за тем, как её супруг и госпожа Инь продолжают обсуждать конкретные детали предстоящей экспедиции, — принцесса Ань Ли действительно предприняла исключительно тщательные меры для сохранения множественных свидетельств своей давней истории. Хотя подобная предусмотрительность, несомненно, служила защитой от возможного полного уничтожения этой правды в прошлом, теперь она создаёт для нас продолжающуюся, требующую постоянного внимания задачу по отслеживанию и обеспечению безопасности каждого нового, обнаруживаемого фрагмента этого сложного, многогранного наследия».