Достигнув того почтенного возраста, когда дальние путешествия становились для неё всё более утомительными, Су Мяо решилась на то, что она сама, обсуждая эту поездку с дочерью Ань Хуэй, назвала «последним паломничеством» — продолжительное, неспешное путешествие в родной уезд Цинхэ, куда она направлялась теперь не по государственным или расследовательским делам, как это случалось прежде на протяжении её долгого, насыщенного событиями правления, а исключительно ради личного, глубоко прочувствованного прощания с местами, что сформировали её характер и мировоззрение во второй, столь удивительной главе её жизни.
— Ты уверена, матушка, что подобное путешествие не окажется для вас слишком утомительным в вашем нынешнем возрасте? — спросила Ань Хуэй с искренней, дочерней заботой, помогая матери собираться в дорогу вместе с небольшой, тщательно подобранной свитой доверенных слуг и родственников.
— Быть может, ты права относительно физической утомительности подобного путешествия, дитя моё, — ответила Су Мяо с спокойной, твёрдой решимостью, — но некоторые вещи в жизни требуют исполнения независимо от подобных практических соображений. Я хочу в последний раз посетить могилу тётушки Чэнь и родной дом семьи Су, пока у меня ещё достаточно сил для подобного путешествия, — прощание, что я, полагаю, задолжала этим драгоценным для меня местам и памяти о них задолго до того, как сама природа окончательно лишит меня подобной возможности.
***
Путешествие в Цинхэ, растянувшееся на несколько недель неспешного, тщательно организованного пути, позволило Су Мяо в полной мере насладиться теми самыми провинциальными пейзажами и простыми, безыскусными радостями сельской жизни, что некогда сформировали её характер во второй, столь драгоценной для неё главе жизненного пути, — радостями, которые долгие десятилетия дворцовой жизни, при всём их значении и достигнутых благодаря им свершениях, никогда полностью не могли заменить того особого, глубокого чувства подлинной связи с землёй и простыми людьми, что она всегда сохраняла в своём сердце со времён провинциального детства.
Могила тётушки Чэнь, за которой на протяжении многих лет заботливо ухаживали потомки этой доброй женщины при щедрой, неизменной поддержке самой Су Мяо, встретила прославленную вдовствующую императрицу тем же тихим, умиротворённым спокойствием сельского кладбища, что она помнила по своим прежним, более многочисленным визитам в родные места на протяжении долгих лет своего активного правления.
***
— Здравствуйте, тётушка, — прошептала она, опускаясь на колени перед скромным, но заботливо ухоженным надгробием той самой женщины, что некогда приютила её, растерянную и полную чужой, непонятной ей самой памяти девушку, в первые, самые трудные месяцы её второй, провинциальной жизни. — Прошло уже столько десятилетий с тех пор, как вы вручили мне тот самый медный жетон, что в конечном счёте привёл меня к разгадке тайны происхождения принцессы Ань Ли и восстановлению справедливости, за которую я боролась всю свою последующую жизнь. Хотела бы я, чтобы вы могли увидеть теперь, во что превратилась та скромная, растерянная девочка, что вы так добросердечно приютили когда-то много лет назад.
Дом семьи Су, к тому времени давно уже перестроенный и значительно расширенный благодаря щедрым заботам самой Су Мяо на протяжении многих лет её правления, встретил прославленную вдовствующую императрицу с той же тёплой, семейной радостью, что и во все прежние её визиты: потомки её старших сестёр — Су Жуй и Су Юэ, а также многочисленные потомки младшего брата Су Мина, к тому времени уже составлявшие довольно значительную, процветающую провинциальную ветвь некогда скромного семейства, — собрались вместе, чтобы встретить свою прославленную, но неизменно скромную в общении с родственниками прабабку.
***
— Знаете, матушка, — сказала ей Ань Хуэй в один из вечеров этого продолжительного, полного тёплых воспоминаний визита, наблюдая вместе с ней за закатом над скромными, но по-прежнему дорогими сердцу полями родного уезда Цинхэ, — я порой думаю о том, сколь удивительным оказался весь ваш жизненный путь — от этой скромной, ничем не примечательной провинциальной усадьбы до вершин императорской власти, а теперь, спустя долгие десятилетия, снова обратно сюда же, в те самые места, что некогда сформировали ваш характер и ваше понимание истинной справедливости.
— Полагаю, в этом и заключается своего рода завершённость жизненного круга, дитя моё, — ответила Су Мяо с тихой, глубоко умиротворённой улыбкой, глядя на те же самые поля и холмы, что она помнила ещё с далёких, полных неопределённости дней своей второй, провинциальной юности. — Мы все, в конечном счёте, стремимся вернуться туда, откуда начался наш путь, чтобы оглянуться на пройденное расстояние с чувством глубокого, заслуженного удовлетворения от того, чего нам удалось достичь, и с искренней благодарностью тем скромным, но столь значимым истокам, что сформировали нас на самых первых, определяющих этапах нашего долгого, полного испытаний пути.