Спустя несколько дней после того памятного разговора о будущем потомстве, наследный принц организовал конфиденциальную встречу с императором, пригласив на неё и Су Мяо, справедливо полагая, что подобный вопрос требует непосредственного участия всех заинтересованных сторон.
***
— Отец, — начал наследный принц, когда они расположились в личном кабинете императора, — мы с супругой хотели бы обсудить с вами один деликатный вопрос, касающийся нашего будущего потомства и его связи с давней тайной принцессы Ань Ли.
Император, внимательно выслушав это вступление, задумчиво кивнул, приглашая продолжить.
— Учитывая происхождение принцессы Су от линии принцессы Ань Ли, — продолжил наследный принц, — наши будущие дети окажутся связаны с обеими сторонами этой давней, сложной истории — как с законной, признанной линией наследования, так и с той, что была несправедливо изгнана из дворца много десятилетий назад.
***
Император долго молчал, обдумывая этот сложный, многогранный вопрос со всей серьёзностью, присущей его многолетнему опыту государственного управления.
— Полагаю, — произнёс он наконец, — что подобное объединение двух линий представляет собой определённую символическую ценность, способную, при правильном, осторожном использовании, укрепить легитимность нашей императорской семьи через своеобразное, хотя формально не публично объявленное примирение с давней несправедливостью.
— Что вы предлагаете конкретно, ваше величество? — спросила Су Мяо, внимательно вслушиваясь в эту важную для их будущего беседу.
***
— Полагаю, — ответил император, — что нам следует заранее подготовить определённые меры предосторожности относительно образования и воспитания ваших будущих детей. С одной стороны, они должны получить полноценное, соответствующее их высокому положению воспитание как законные наследники императорской линии. С другой стороны, полагаю разумным, чтобы хотя бы один из доверенных наставников был осведомлён о полной истории их происхождения, чтобы обеспечить надлежащую передачу этого знания в будущем, если возникнет необходимость его использования.
Эта рекомендация, при всей своей практичности, заставила Су Мяо задуматься над более глубоким, эмоциональным аспектом подобного планирования.
***
— Ваше величество, — произнесла она осторожно, — меня беспокоит один вопрос: не станет ли подобное тяжёлое, потенциально опасное знание излишним бременем для наших детей, вынужденных нести ответственность за события, произошедшие задолго до их собственного рождения?
Император внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде Су Мяо заметила искреннее понимание и сочувствие к этой материнской тревоге.
— Разумное беспокойство, барышня Су, — произнёс он, используя её прежнее, более неформальное обращение в знак особой доверительности этого момента. — Полагаю, ключевым фактором здесь является баланс между необходимой осведомлённостью и излишней, преждевременной нагрузкой подобным знанием. Возможно, стоит предусмотреть постепенное, соответствующее возрасту раскрытие этой информации, начиная с общих принципов ответственности и справедливости, и лишь значительно позже, при достижении достаточной зрелости, переходя к конкретным деталям давней семейной тайны.
***
Эта разумная, взвешенная рекомендация значительно успокоила тревогу Су Мяо относительно будущего воспитания их потенциальных детей, хотя сама мысль о необходимости подобного тщательного планирования, связанного с ещё не рождённым потомством, продолжала вызывать у неё сложные, противоречивые эмоции.
— Благодарю за эту мудрость, ваше величество, — искренне произнесла она. — Полагаю, подобный, тщательно продуманный подход действительно представляется наиболее разумным решением этого сложного вопроса.
Наследный принц, внимательно наблюдавший за этим важным разговором, также выразил своё согласие с предложенным подходом.
— Мы последуем вашему совету, отец, — произнёс он. — Полагаю, подобное, продуманное заблаговременное планирование поможет нам избежать многих потенциальных сложностей в будущем.
***
После завершения этой значимой беседы, возвращаясь в свои покои, Су Мяо не могла не задуматься над более широким смыслом этого разговора — над тем, как давняя тайна принцессы Ань Ли, изначально казавшаяся ей исключительно источником непосредственной, острой опасности, постепенно превращалась в нечто значительно более сложное: наследие, требующее долгосрочного, вдумчивого управления на протяжении многих будущих поколений её собственной, столь необычной семейной линии.
«Возможно, — размышляла она, — истинная мудрость заключается не в попытке полностью устранить подобное сложное наследие, а в том, чтобы научиться жить с ним, передавая последующим поколениям не только тяжесть давней трагедии, но и уроки терпения, осторожности и ответственности, извлечённые из моего собственного, столь непростого пути к разрешению этой давней, семейной тайны».
Спустя несколько месяцев после этого важного разговора, когда повседневная жизнь при дворе продолжала течь своим чередом, Су Мяо получила известие, которое, при всей своей ожидаемости, всё же вызвало у неё смешанное чувство глубокой радости и растущего волнения — известие о собственной беременности, подтверждённое дворцовым лекарем после нескольких недель определённых, характерных изменений в её самочувствии.