Известие о повышении Су Мяо распространилось по дворцу Тихих Лотосов с поразительной скоростью — уже к следующему утру, казалось, каждая служанка и каждый евнух в пределах дворцового комплекса знали о том, что скромная третья дочь провинциального торговца шёлком, прибывшая во дворец чуть более двух месяцев назад, была повышена до второго ранга, минуя промежуточную ступень.
— Госпожа, — взволнованно щебетала Сяо Тао, помогая хозяйке одеваться для официальной церемонии повышения, назначенной на сегодняшнее утро, — вы представляете, что это означает? Второй ранг! Это почти невероятно для наложницы, проведшей во дворце меньше трёх месяцев!
— Именно поэтому нам следует быть особенно осторожными, — ответила Су Мяо, тщательно поправляя новое, значительно более богатое одеяние, предоставленное ей согласно новому положению — тёмно-синий шёлк с изысканной серебряной вышивкой, разительно отличавшийся от скромных нарядов, к которым она успела привыкнуть за прошедшие месяцы. — Столь резкое возвышение неизбежно вызовет новую волну враждебности среди тех, кто провёл при дворе значительно больше времени, но так и не достиг подобного положения.
***
Церемония повышения, проводившаяся в главном зале дворца Тихих Лотосов в присутствии всех наложниц соответствующего крыла, а также нескольких представителей императорской канцелярии, прошла с должной торжественностью, хотя Су Мяо, внимательно наблюдавшая за реакцией присутствующих, безошибочно улавливала скрытое напряжение, повисшее в воздухе за фасадом формальных поздравлений.
Госпожа Инь лично зачитала императорский указ о повышении, после чего Су Мяо, склонившись в глубоком поклоне благодарности, официально перешла в новую категорию наложниц второго ранга — положение, дающее ей право на значительно более просторные покои, собственную небольшую свиту служанок и, что было особенно важно с политической точки зрения, формальный доступ к некоторым внутренним мероприятиям, прежде доступным лишь наложницам более высокого положения.
— Поздравляю с заслуженным повышением, барышня Су, — произнесла Хэ Линь после завершения официальной церемонии, приближаясь к ней с выражением лица, безупречно балансирующим между вежливой доброжелательностью и плохо скрываемой завистью. — Признаюсь честно, никто из нас не ожидал столь стремительного развития вашей карьеры при дворе.
— Благодарю за добрые слова, госпожа Хэ, — ответила Су Мяо с должной степенью формальной вежливости, прекрасно понимая, что истинные чувства собеседницы значительно отличаются от произнесённых слов.
Мужун Синьи, напротив, поздравила её с искренней, неподдельной теплотой, хотя и не преминула добавить долю практичного, характерного для неё реализма.
— Поздравляю, — сказала она, когда они остались наедине в относительно уединённом уголке сада после завершения официальных торжеств. — Но помни: второй ранг означает не только новые привилегии, но и значительно более пристальное внимание со стороны всех придворных группировок. Ты больше не можешь позволить себе оставаться относительно незаметной фигурой на периферии дворцовой политики.
— Понимаю это в полной мере, — кивнула Су Мяо. — И, признаюсь честно, это понимание одновременно волнует и тревожит меня значительно сильнее, чем радость от самого повышения.
***
Новые покои, куда Су Мяо переселилась в тот же день, оказались значительно просторнее и роскошнее прежних — с отдельной комнатой для приёма гостей, собственным небольшим внутренним двориком с искусственным прудом и, что было особенно неожиданно приятно, отдельной библиотекой с достаточно обширным собранием классических текстов, доступ к которым прежде был для неё крайне ограничен.
— Госпожа, — сообщила новая служанка, приставленная к ней согласно повышенному статусу — молодая, но явно более опытная девушка по имени Мэй Хуа, — согласно новому положению, вам теперь полагается собственная небольшая свита из трёх служанок, а также право приглашать на аудиенцию других наложниц соответствующего или более низкого ранга без предварительного разрешения госпожи Инь.
Су Мяо, ощущая непривычную тяжесть от столь значительных перемен в собственном образе жизни, произошедших буквально за один день, постаралась быстро адаптироваться к новым обязанностям и возможностям, понимая, что промедление в освоении новых привилегий может быть воспринято окружающими как признак неуверенности или неготовности к столь высокому положению.
***
Спустя два дня после церемонии повышения, когда Су Мяо уже начинала привыкать к новому распорядку жизни в более просторных покоях, произошла неожиданная встреча, значительно повлиявшая на дальнейшее развитие всей истории.
— Госпожа, к вам посетитель, — доложила Мэй Хуа с некоторым волнением в голосе. — Госпожа Чжао просит аудиенции.
Это имя, произнесённое служанкой, мгновенно привлекло всё внимание Су Мяо — та самая наложница второго ранга, подозреваемая в распространении компрометирующих слухов после получения таинственного подарка от предполагаемого канцлера Вэй, неожиданно являлась к ней с личным визитом, причём происходило это буквально через несколько дней после того, как сама Су Мяо достигла того же самого второго ранга, формально уравнявшего их положение при дворе.
— Проводи её, — распорядилась Су Мяо, тщательно готовясь к предстоящему, потенциально крайне значимому разговору.
Госпожа Чжао вошла в новые покои Су Мяо с видом сдержанного, тщательно контролируемого достоинства — женщина лет двадцати пяти, с приятным, хотя и несколько холодным выражением лица, одетая в дорогое, но не вызывающе роскошное платье.
— Барышня Су, — произнесла она после формального обмена приветствиями, — позвольте поздравить вас с заслуженным повышением. Признаюсь, я давно хотела познакомиться с вами лично, минуя опосредованные слухи и придворные сплетни.
— Благодарю за визит, госпожа Чжао, — ответила Су Мяо с осторожной вежливостью, внимательно наблюдая за каждым движением и интонацией собеседницы. — Чем обязана подобной честью?
Госпожа Чжао на мгновение замолчала, будто взвешивая, насколько откровенной она готова быть с относительно новым, во многом ещё непонятным ей собеседником.
— Полагаю, — произнесла она наконец, — вы уже осведомлены о некоторых… неприятных слухах, которые я имела несчастье распространить относительно вашей персоны несколько недель назад.
Это прямое, неожиданное признание застало Су Мяо врасплох — она никак не ожидала подобной откровенности от человека, чья причастность к распространению вредоносных сплетен до сих пор оставалась лишь предположением, основанным на косвенных, недостаточно проверенных сведениях.
— Я слышала о подобных слухах, — ответила Су Мяо осторожно, стараясь не выдавать степени своей осведомлённости о конкретных деталях этого дела. — Но не была уверена в их точном происхождении.
— Позвольте мне быть откровенной, барышня Су, — произнесла госпожа Чжао, понижая голос до почти неразличимого шёпота. — Я действительно распространяла эти слухи, следуя указаниям человека, чьё влияние при дворе значительно превышает моё собственное положение. Но я делаю это признание сейчас не для того, чтобы просить прощения — хотя, признаюсь, определённое чувство вины действительно присутствует, — а для того, чтобы предупредить вас о значительно большей опасности, нависшей над вашей дальнейшей судьбой при дворе.
***
Су Мяо ощутила, как внутри неё нарастает смешанное чувство настороженности и острого интереса к предстоящему откровению.
— Кто отдал вам подобные указания, госпожа Чжао? — спросила она напрямую, решив воспользоваться неожиданной откровенностью собеседницы для получения максимально важной информации.
Госпожа Чжао долго молчала, явно борясь с внутренними колебаниями относительно того, насколько далеко она готова зайти в этом рискованном для собственного положения признании.
— Канцлер Вэй Чжун, — произнесла она наконец едва слышно. — Он лично, через доверенного посредника, предложил мне значительную поддержку в дальнейшем продвижении при дворе в обмен на распространение слухов, связывающих ваше имя с политическими интригами второго принца.
Это подтверждение прежних подозрений Су Мяо, произнесённое напрямую самой госпожой Чжао, представляло собой значимый прорыв в расследовании — но одновременно вызывало множество новых, не менее тревожных вопросов.
— Почему вы решили признаться мне в этом сейчас, госпожа Чжао? — спросила Су Мяо. — Подобное признание может серьёзно повредить вашему собственному положению, если о нём узнает канцлер Вэй.
Госпожа Чжао невесело улыбнулась.
— Потому что, барышня Су, — ответила она, — я недавно узнала кое-что, заставившее меня серьёзно пересмотреть собственное участие в этой сложной, опасной игре. Канцлер Вэй, судя по некоторым сведениям, полученным мной через собственные, независимые источники, планирует не просто ослабить ваше положение при дворе с помощью распространяемых слухов, а нечто значительно более серьёзное и опасное — покушение на вашу жизнь, организованное таким образом, чтобы всю ответственность за это событие можно было впоследствии переложить на второго принца.
***
Это откровение, произнесённое с явной, неподдельной тревогой, заставило Су Мяо ощутить холодную дрожь, пробежавшую по спине. Если канцлер Вэй действительно планировал столь радикальный, опасный шаг, то предыдущая попытка отравления, о которой она уже знала, могла быть лишь первым, недостаточно решительным этапом значительно более масштабного, продуманного заговора.
— Когда должно произойти это покушение, о котором вы говорите? — спросила она, стараясь сохранять внешнее спокойствие, несмотря на нарастающую внутреннюю тревогу.
— Точных сведений у меня нет, — призналась госпожа Чжао. — Но, судя по обрывочным сведениям, полученным мной, это должно произойти в ближайшие несколько недель, возможно, во время одного из крупных придворных мероприятий, где присутствие множества людей позволит легко скрыть истинного виновника среди общей суматохи.
Су Мяо медленно кивнула, обдумывая эту крайне важную, но пугающую информацию.
— Благодарю вас за это предупреждение, госпожа Чжао, — произнесла она искренне. — Могу ли я рассчитывать на вашу дальнейшую помощь в этом деле, учитывая серьёзность угрозы, о которой вы мне только что рассказали?
Госпожа Чжао долго молчала, явно взвешивая риски и возможные выгоды от дальнейшего сотрудничества с человеком, чьё положение при дворе, несмотря на недавнее повышение, оставалось значительно менее прочным, чем позиции канцлера Вэй.
— Я готова помочь вам в той мере, в какой это не поставит под угрозу мою собственную безопасность, — ответила она наконец. — Но прошу вас понять, барышня Су: канцлер Вэй — крайне опасный противник, обладающий значительным влиянием и множеством скрытых способов устранения тех, кто встаёт на его пути. Если вы решите противостоять ему напрямую, вам потребуется значительно больше союзников и ресурсов, чем вы имеете на данный момент.
Когда госпожа Чжао наконец покинула её покои, Су Мяо ещё долго сидела в задумчивом молчании, обдумывая масштаб открывшейся перед ней угрозы. Канцлер Вэй, судя по всему, представлял собой значительно более серьёзного, опасного противника, чем она предполагала изначально — противника, готового пойти на прямое насилие для достижения собственных, пока не до конца понятных политических целей.
«Мне нужно немедленно сообщить об этом наследному принцу и госпоже Инь, — решила она, чувствуя, как нарастающая тревога смешивается с решительной готовностью противостоять этой новой, значительно более серьёзной опасности. — Что бы канцлер Вэй ни планировал, я не позволю ему застигнуть меня врасплох, как это произошло в моей прошлой жизни. На этот раз я буду готова к любому повороту событий — какую бы цену мне не пришлось за это заплатить».