Несмотря на общее умиротворение последних месяцев, покой Су Мяо был нарушен странным, тревожным сном, посетившим её однажды ночью, спустя примерно пять месяцев после начала беременности.
***
Во сне она вновь оказалась в том далёком, полузабытом свадебном зале из своей прошлой жизни — том самом месте, где когда-то приняла свою смерть от отравленного вина. Но на этот раз обстановка была иной: вместо привычного красного покрывала невесты она видела фигуру женщины в старинных, потемневших от времени одеждах, чьё лицо оставалось скрытым в тени.
«Берегись тех, кто ищет то же, что искала я», — произнёс голос этой загадочной фигуры, показавшийся Су Мяо смутно знакомым, хотя она не могла точно определить, кому он принадлежал.
Она проснулась в холодном поту, сердце колотилось от необъяснимой тревоги, а слова из сна продолжали эхом отдаваться в её сознании.
***
— Ваше высочество, — с беспокойством произнесла Мэй Хуа, немедленно разбуженная встревоженными звуками пробуждения своей госпожи, — вам приснился дурной сон?
— Ничего страшного, Мэй Хуа, — ответила Су Мяо, стараясь успокоить собственное волнение. — Просто нужно немного воды.
Однако, оставшись одна в тишине своих покоев, она продолжала обдумывать значение этого странного, тревожного видения. Могла ли эта фигура во сне быть самой принцессой Ань Ли, чей давний дух, казалось, продолжал незримо присутствовать в жизни Су Мяо через её многочисленные, разбросанные по разным местам документы и свидетельства?
***
На следующее утро она решила поделиться этим сном с Мужун Синьи, чья практичная проницательность неизменно помогала находить рациональное объяснение даже самым тревожным, необъяснимым обстоятельствам.
— Возможно, это просто отражение твоих собственных, естественных тревог относительно давней тайны и её потенциального влияния на твоего будущего ребёнка, — предположила Мужун Синьи после внимательного выслушивания рассказа о сне. — Учитывая, как много ты размышляла об этом в последнее время, подобное сновидение представляется вполне объяснимым проявлением подсознательных переживаний.
— Возможно, ты права, — задумчиво согласилась Су Мяо, хотя некая необъяснимая, тревожная уверенность продолжала подсказывать ей, что этот сон мог содержать в себе нечто большее, чем простое отражение подсознательных страхов.
***
Спустя несколько дней после этого тревожного сна пришло письмо от Ли Хэна, содержание которого заставило Су Мяо ощутить, что её интуитивные опасения, возможно, действительно имели под собой реальные основания.
«Уважаемая принцесса Су,
Мне наконец удалось установить более точные сведения о южной ветви семьи, происходящей от сестры моей матери. К моему глубокому беспокойству, я обнаружил, что глава этой семьи, некий чиновник по имени Чэн Гуан, занимающий достаточно значимую должность в провинциальной администрации одной из южных провинций, недавно начал проявлять необычный интерес к вопросам, связанным с давней историей нашей семьи — интерес, который, судя по некоторым косвенным признакам, может быть связан не с простым любопытством, а с более амбициозными, политическими расчётами.
По имеющимся у меня сведениям, данный человек ранее поддерживал определённые связи с одним из младших сподвижников покойного канцлера Вэй, хотя точная природа этой связи остаётся мне неизвестной.
Прошу вас проявить крайнюю осторожность в отношении данной информации и, возможно, рассмотреть возможность более тщательного, независимого расследования намерений этого человека, прежде чем он успеет предпринять какие-либо конкретные действия, связанные с обладанием документом, потенциально столь же значимым, как и тот, что находится в хранении генерала Мужуна.
С глубоким беспокойством,
Ли Хэн»
***
Это тревожное известие полностью подтверждало интуитивные опасения Су Мяо, пробуждённые тем странным, пророческим сном. Существование ещё одной, потенциально враждебно настроенной ветви семьи, обладающей значимым, опасным документом и, возможно, связанной с оставшимися сторонниками канцлера Вэй, представляло собой серьёзную, требующую немедленного внимания угрозу.
Она немедленно организовала конфиденциальную встречу с наследным принцем, госпожой Инь и генералом Мужуном для обсуждения этого нового, тревожного развития событий.
***
— Нам необходимо действовать с максимальной осторожностью, учитывая моё нынешнее состояние, — произнесла Су Мяо, осторожно касаясь своего заметно округлившегося живота. — Я не могу лично отправиться для расследования этой ситуации, как поступала прежде, поэтому нам потребуется положиться на доверенных представителей.
— Согласен с этой оценкой, — кивнул генерал Мужун. — Полагаю, я могу организовать тщательное, скрытное наблюдение за деятельностью данного Чэн Гуана через своих доверенных информаторов в южных провинциях, не привлекая при этом излишнего внимания к истинной цели подобного расследования.
***
Наследный принц, внимательно выслушав это обсуждение, добавил собственные соображения относительно дальнейшей стратегии.
— Полагаю, — произнёс он, — нам следует также рассмотреть возможность прямого, хотя и крайне осторожного контакта с этим человеком через доверенного посредника — контакта, который позволил бы нам лучше понять его истинные намерения, не раскрывая при этом полностью наше собственное знание о значимости хранящегося у него документа.
Эта стратегия, при всей своей сложности, представлялась разумным компромиссом между необходимостью получения дополнительной информации и сохранением осторожности перед лицом потенциально опасного, враждебно настроенного противника.
***
Спустя месяц тщательного, осторожного расследования, организованного через доверенных информаторов генерала Мужуна, поступили первые, значимые сведения о характере деятельности и намерений Чэн Гуана.
— Согласно полученным данным, — доложил генерал Мужун во время очередной конфиденциальной встречи, — этот человек действительно поддерживает связи с некоторыми оставшимися, хотя и относительно немногочисленными сторонниками канцлера Вэй. Однако, судя по всему, его интерес к давней семейной тайне носит скорее корыстный, финансовый характер, нежели прямую политическую амбицию — он, по всей видимости, рассматривает возможность продажи хранящегося у него документа наиболее выгодному покупателю, а не самостоятельного использования этой информации для организации собственного, масштабного заговора.
Эта информация, при всей своей относительной обнадёживающей сути, всё же представляла значительную опасность, поскольку продажа подобного документа любой враждебной силе могла привести к столь же катастрофическим последствиям, как и его прямое, целенаправленное использование самим Чэн Гуаном.
«Нам необходимо действовать быстро, чтобы получить контроль над этим документом раньше, чем он попадёт в руки очередного, потенциально опасного противника», — размышляла Су Мяо, ощущая, как давняя тайна принцессы Ань Ли продолжает разворачиваться новыми, непредвиденными гранями, требующими её постоянного, бдительного внимания даже в этот важный, полный радостного ожидания период её жизни.