Появление в семье Су второй, а затем и третьей дочери — тех самых Жулань и Юэ, чьи судьбы столь тесно переплетутся с судьбой Мяо много лет спустя, — внесло значительные перемены в размеренную жизнь дома, обозначив новый этап в детстве самой Мяо, которой к тому времени исполнилось уже девять лет.
***
Жулань родилась спустя два года после Мяо — крепкой, красивой девочкой, чья привлекательность была заметна уже с самых первых месяцев жизни. Мать, госпожа Линь, испытывала к этой второй дочери особую, хотя и никогда открыто не выражаемую привязанность, отмечая в маленькой Жулань черты, значительно более соответствующие традиционным идеалам женской красоты и грации, чем те, что демонстрировала старшая дочь.
— Взгляните, какие у неё глаза, — с тихим восхищением произносила тётушка Бай, помогавшая с уходом за младенцем. — Точь-в-точь как у покойной бабушки госпожи Линь, известной первой красавицей своего уезда.
***
Мяо, которой в те годы было всего девять лет, восприняла появление сестры со смешанным чувством детского любопытства и лёгкой, ещё не до конца осознанной тревоги.
— Тётушка Бай, — спросила она однажды, наблюдая за тем, как мать нежно укачивает младенца, — матушка теперь будет любить Жулань больше, чем меня?
— Что за глупости, госпожа Мяо, — с укором отвечала нянька, хотя в глубине души и сама замечала определённую разницу в отношении госпожи Линь к обеим дочерям. — Мать любит всех своих детей одинаково, просто по-разному, в зависимости от их возраста и нужд.
***
По мере того как Жулань подрастала, становясь всё более очевидно красивым, привлекательным ребёнком, притягивающим восхищённые взгляды гостей и родственников на семейных торжествах, различие в отношении родителей к обеим дочерям становилось всё более заметным, хотя и никогда не выражалось открыто.
— Какая прелестная девочка, — восклицала обычно очередная гостья, разглядывая четырёхлетнюю Жулань во время традиционного семейного приёма по случаю Нового года. — Она непременно станет первой красавицей столицы, когда вырастет.
Подобные комплименты, произносимые в присутствии обеих сестёр, невольно создавали у восьмилетней к тому времени Мяо ощущение собственной неполноценности — ощущение, которое, впрочем, отец старательно пытался развеять собственными, отдельными знаками внимания и похвалы.
***
— Мяо, — говорил он в такие моменты, — красота лица недолговечна и подвержена капризам времени. Но острота ума и глубина знаний, которые ты приобретаешь, останутся с тобой на всю жизнь и принесут значительно больше пользы, чем простая внешняя привлекательность.
Эти слова, произносимые с искренней отцовской заботой, помогали маленькой Мяо сохранять определённую уверенность в собственной ценности, хотя глубинное, детское чувство сравнения с сестрой продолжало существовать где-то на периферии её сознания.
Третья дочь, Юэ, появилась на свет ещё через три года — тихий, спокойный ребёнок, чьё появление, в отличие от рождения красавицы Жулань, было встречено значительно более сдержанно, учитывая, что к тому времени родители уже начинали задумываться над необходимостью появления в семье наследника-сына.
***
— Ещё одна дочь, — со вздохом произнёс отец, узнав о рождении третьего ребёнка, хотя его расстройство касалось скорее продолжающегося отсутствия сына, чем самой новорождённой девочки как таковой.
Двенадцатилетняя к тому времени Мяо, наблюдая за относительно прохладным приёмом новой сестры, испытывала неожиданное для себя сочувствие к этому крошечному, ничего не подозревающему существу.
— Не переживай, малышка, — тихо шептала она, впервые взяв на руки новорождённую Юэ под бдительным присмотром тётушки Бай. — Я позабочусь о том, чтобы ты не чувствовала себя нелюбимой в этом доме.
***
Это раннее, интуитивное сострадание к младшей сестре, родившейся в обстоятельствах относительного разочарования родителей, станет со временем основой той особой, хотя и не всегда явно выражаемой связи между старшей и младшей дочерьми — связи, которая парадоксальным образом сохранится и во второй, переродившейся жизни Су Мяо, где она вновь окажется старшей сестрой Юэ, теперь уже в совершенно иных, куда более скромных обстоятельствах провинциального дома.
Так, в течение первых двенадцати лет своей первой жизни, маленькая Мяо постепенно формировалась как личность — окружённая заботой любящего, хотя и не всегда понимающего её отца, требовательной, но по-своему мудрой матери, красивой, привлекающей всеобщее внимание средней сестры и тихой, младшей сестры, к которой она с самого начала испытывала особую, покровительственную привязанность.