Прошло почти две недели с момента прибытия во дворец Тихих Лотосов, и Су Мяо начинала замечать первые, пока едва заметные изменения в отношении к ней окружающих. Тётушка Чэнь, вопреки собственной привычной суровости, всё чаще ставила её в пример остальным ученицам во время занятий этикетом. Господин Тан продолжал отпускать сдержанные, но заметно тёплые комплименты по поводу её каллиграфических упражнений. А Сяо Тао, окончательно освоившаяся со своими обязанностями, всё увереннее держалась в присутствии хозяйки, постепенно превращаясь из испуганной новенькой служанки в достаточно расторопную и, что было куда важнее, преданную помощницу.
Однако именно эти скромные, но заметные успехи стали причиной первого настоящего испытания, с которым Су Мяо пришлось столкнуться во дворце.
Началось всё с самого обычного утреннего занятия рукоделием — редкого дня, когда всем семерым новоприбывшим наложницам полагалось не заниматься этикетом или отдельными искусствами по индивидуальному распределению, а собраться вместе для общего урока вышивания под руководством одной из старших дворцовых мастериц. Тема занятия была выбрана заранее самой госпожой Инь: каждой наложнице предстояло вышить небольшой платок с изображением цветущей сливы — узор, традиционно символизирующий стойкость и терпение, качества, которые, по словам старшей наложницы, «особенно требуются от тех, кто начинает свой путь при дворе с самых низов иерархии».
Су Мяо, чьи навыки в рукоделии, откровенно говоря, были довольно скромными даже с учётом опыта прошлой жизни — в отличие от каллиграфии, вышивание никогда не входило в число её сильных сторон, — трудилась над своим платком с усердием, стараясь хотя бы не отставать от остальных слишком заметно.
Она отложила почти законченную работу на невысокий столик во время короткого перерыва, отведённого для обеда, вместе с остальными наложницами, разошедшимися по своим покоям. Когда же она вернулась в назначенное время для завершения занятия, её платок оказался безнадёжно испорчен: аккуратный узор цветущей сливы был грубо, намеренно распущен в нескольких местах, а сама тонкая шёлковая ткань — заляпана чернильными пятнами, которые невозможно было объяснить случайной неосторожностью.
— Госпожа третья, — ахнула стоявшая рядом мастерица, увидев испорченную работу, — что произошло с вашим платком? Он же был почти безупречен, когда вы отходили на обед!
Вокруг немедленно собрались остальные наложницы, привлечённые шумом. Хэ Линь, стоявшая ближе всех, смерила испорченную работу неоднозначным взглядом, в котором Су Мяо, внимательно наблюдавшая за окружающими, не могла разобрать, было ли то искреннее сочувствие или плохо скрытое удовлетворение.
— Какая жалость, — произнесла одна из трёх девушек из соседних уездов, качая головой с видом умеренного сожаления. — Придётся начинать заново, а времени до конца занятия осталось совсем немного.
Мужун Синьи, стоявшая чуть в стороне, ничего не сказала вслух, но её внимательный, изучающий взгляд, брошенный на присутствующих девушек, а затем на саму испорченную работу, не остался незамеченным для Су Мяо.
Су Мяо, к некоторому удивлению окружающих, ожидавших от неё вспышки отчаяния или, по крайней мере, явного огорчения, лишь спокойно подняла испорченный платок, внимательно рассмотрела характер повреждений и, не произнося ни слова обвинения, аккуратно свернула ткань и убрала её в свою корзинку для рукоделия.
— Не судьба этому платку было завершиться сегодня, — произнесла она с лёгкой, ничего не выражающей улыбкой, обращаясь к встревоженной мастерице. — Прошу простить за задержку, я постараюсь наверстать упущенное время в другой день.
Мастерица, явно ожидавшая куда более драматичной реакции, растерянно кивнула и поспешила продолжить занятие с остальными наложницами, посчитав вопрос временно закрытым.
Но для самой Су Мяо этот инцидент, разумеется, вовсе не был закрыт.
***
Вернувшись в свою комнату вечером того же дня, она внимательно, при хорошем освещении, повторно рассмотрела испорченный платок. Чернильные пятна были нанесены явно намеренно, определённым, довольно характерным движением кисти — не случайное пролитие туши, а несколько отдельных, целенаправленных мазков, будто исполнитель хотел не просто испортить работу, а сделать это максимально заметно и унизительно, оставив своеобразную «подпись» собственной злонамеренности.
— Сяо Тао, — обратилась она к служанке, устроившейся с рукоделием в углу комнаты, — ты не заметила, кто заходил в общий зал для рукоделия во время обеденного перерыва сегодня?
Сяо Тао задумалась, явно пытаясь вспомнить подробности минувшего дня.
— Я сама не была там в это время, госпожа, но, возможно, служанка госпожи Хэ Линь что-то знает — она обычно ожидает свою хозяйку недалеко от общего зала во время подобных занятий.
Эта информация, при всей её скудности, показалась Су Мяо достаточно интересной, чтобы обратить на неё особое внимание. Хэ Линь, гордая, немного заносчивая дочь уездного чиновника, за последние две недели неоднократно демонстрировала лёгкое, хотя и тщательно скрываемое раздражение по поводу растущей, пусть пока и скромной, благосклонности со стороны тётушки Чэнь и господина Тана к «третьей дочери провинциального торговца», как она однажды не без пренебрежения выразилась в разговоре с одной из соседних девушек.
Но интуиция, отточенная годами придворного опыта в прошлой жизни, подсказывала Су Мяо не спешить с однозначными выводами. Слишком уж очевидной, слишком напрашивающейся выглядела версия с Хэ Линь как единственной подозреваемой — а во дворце, как она хорошо помнила, самые очевидные версии слишком часто оказывались тщательно продуманными ложными следами, призванными отвлечь внимание от истинного виновника.
— Узнай осторожно, без лишнего шума, у служанки госпожи Хэ Линь, не заметила ли она кого-нибудь ещё в общем зале в это время, — попросила она Сяо Тао. — Но постарайся сделать это как бы невзначай, между делом, не вызывая подозрений насчёт наших истинных намерений.
***
На следующий день, во время очередного занятия этикетом, тётушка Чэнь, к некоторому удивлению всех присутствующих, объявила о небольшом изменении в привычном распорядке.
— Госпожа Инь распорядилась провести дополнительную проверку способностей всех новоприбывших наложниц в рукоделии, — произнесла старая наставница без особых объяснений причин такого решения. — Каждая из вас должна представить завершённую работу с изображением цветущей сливы к вечеру послезавтрашнего дня. Те, чьи работы окажутся неудовлетворительными, будут переведены на дополнительные занятия под руководством более строгой мастерицы.
Су Мяо мысленно отметила подозрительную своевременность этого распоряжения, пришедшего сразу после инцидента с испорченным платком. Совпадение? Или госпожа Инь, чьё пристальное внимание к «незначительной третьей дочери торговца шёлком» уже вызывало обоснованные подозрения с самого первого дня во дворце, намеренно создала ситуацию, позволяющую проверить, как именно поведёт себя Су Мяо в условиях искусственно созданного давления и ограниченного времени?
Вечером того же дня Сяо Тао, вернувшись с обычного поручения на кухню дворца, принесла интересные сведения.
— Госпожа, служанка госпожи Хэ Линь сказала, что видела кого-то в общем зале во время обеда — но не свою собственную хозяйку, а служанку одной из старших наложниц, той самой, что состоит в личной свите госпожи Инь. Она заходила в зал буквально на несколько минут, якобы для того, чтобы забрать забытый там веер своей госпожи, но, по словам служанки Хэ Линь, задержалась там дольше, чем требовалось для такого простого поручения.
Эта информация полностью меняла характер подозрений. Если испорченный платок действительно был делом рук человека, связанного с личной свитой госпожи Инь, то это означало, что весь инцидент был не случайной злокозненностью соперницы вроде Хэ Линь, а тщательно спланированной, целенаправленной проверкой характера и реакции самой Су Мяо со стороны куда более влиятельной фигуры дворцовой иерархии.
«Госпожа Инь хочет узнать, как я поведу себя под давлением, — размышляла Су Мяо, отложив в сторону наполовину завершённую новую работу с изображением цветущей сливы. — Устрою ли я публичную сцену обвинений без достаточных доказательств, что выставит меня истеричной и неспособной контролировать эмоции? Или же спокойно приму поражение, что может быть интерпретировано либо как разумная сдержанность, либо как отсутствие подлинного характера и амбиций? В любом случае, моя вчерашняя спокойная реакция, судя по всему, оказалась именно тем ответом, который она хотела получить — хотя пока не совсем ясно, к чему именно приведёт этот результат теста».
Она решила использовать оставшееся до вечера послезавтрашнего дня время максимально продуктивно. Вместо того чтобы просто спешно завершить новую работу с изображением сливы посредственного качества, она обратилась за помощью к неожиданному источнику.
***
— Мужун Синьи, — обратилась она к соседке по дворцу следующим утром, застав её за завтраком в относительно уединённом уголке общей трапезной. — Ты, кажется, весьма искусна в рукоделии, судя по твоей завершённой работе на прошлом занятии. Не согласишься ли дать мне несколько практических советов? Признаюсь честно, в этой области я значительно слабее, чем в большинстве прочих дворцовых занятий.
Мужун Синьи изучающе посмотрела на неё, явно понимая, что просьба связана со вчерашним инцидентом с испорченным платком, о котором, разумеется, уже знал весь дворец Тихих Лотосов.
— Помогу, — согласилась она после короткой паузы, — при одном условии.
— Каком именно?
— Расскажи мне честно, что ты думаешь о причинах вчерашнего происшествия. Мне не нужны твои окончательные выводы — лишь твои подлинные, не приукрашенные соображения.
Су Мяо на мгновение задумалась, оценивая, насколько откровенной стоит быть с этой всё ещё во многом загадочной для неё собеседницей.
— Полагаю, дело было не в обычной ревности соперницы, вроде госпожи Хэ Линь, — произнесла она осторожно, тщательно выбирая формулировки. — Скорее это выглядит как своего рода проверка со стороны более влиятельной фигуры — возможно, самой госпожи Инь, желающей выяснить, как именно новоприбывшая наложница отреагирует на неожиданное давление и явную несправедливость.
Мужун Синьи слегка улыбнулась — впервые за всё время их знакомства Су Мяо увидела на её лице выражение, похожее на искреннее одобрение.
— Верное наблюдение, — подтвердила она. — И, полагаю, твоя спокойная реакция вчера была замечена и оценена по достоинству. Госпожа Инь не тратит подобные проверки на тех, кого считает совершенно бесперспективными.
— Откуда ты знаешь подобные тонкости дворцовых интриг настолько уверенно? — не удержалась от прямого вопроса Су Мяо.
Мужун Синьи ответила не сразу, тщательно взвешивая собственные слова.
— Мой отец, помимо военной службы, довольно долго занимал определённую должность при дворе до того, как был направлен на границу для командования войсками. Я успела кое-что узнать о здешних порядках задолго до собственного прибытия сюда в качестве наложницы.
Это признание, произнесённое с явной осторожностью, приоткрывало ещё одну грань личности и, возможно, истинных мотивов присутствия Мужун Синьи среди самых незначительных наложниц дворца — но полной картины оно всё же не давало, оставляя достаточно пространства для дальнейших размышлений и осторожных наблюдений.
***
Оставшийся до сдачи работы день Су Мяо провела, следуя практическим советам своей неожиданной наставницы и одновременно продолжая размышлять о более широких последствиях произошедшего инцидента. К вечеру следующего дня её новая работа, хотя и далёкая от совершенства, оказалась вполне приемлемого качества — не выдающейся, способной вызвать излишнее внимание, но и не откровенно слабой, способной навлечь на неё дополнительные, нежелательные занятия под руководством строгой мастерицы.
Когда назначенный срок наступил, и все семь новоприбывших наложниц представили свои завершённые работы для оценки, госпожа Инь, лично явившаяся для проверки результатов вопреки обычной практике делегирования подобных задач простым мастерицам, внимательно осмотрела каждый платок по очереди.
Дойдя до работы Су Мяо, она задержалась чуть дольше обычного, внимательно рассматривая аккуратные, хотя и не блестящие стежки.
— Значительное улучшение по сравнению с прежней, испорченной работой, — заметила она нейтральным тоном, не выдающим никаких скрытых эмоций. — Похвально, что ты не позволила случайной неудаче помешать дальнейшему старанию.
— Благодарю за наставление, госпожа, — почтительно ответила Су Мяо, ничем не выдавая понимания истинного смысла происходящей проверки.
Госпожа Инь чуть дольше задержала на ней внимательный, изучающий взгляд, прежде чем двинуться дальше для оценки следующей работы. И в этом коротком, лишённом явных эмоций взгляде Су Мяо почувствовала нечто похожее на сдержанное, тщательно скрываемое удовлетворение результатом проведённой проверки.
Вечером того же дня, лёжа на узкой кровати своей скромной комнаты и обдумывая события последних нескольких дней, Су Мяо пришла к определённому, важному для дальнейшей стратегии выводу.
«Госпожа Инь целенаправленно испытывает меня — вопрос лишь в том, ради какой конечной цели. Возможно, она просто добросовестно исполняет собственные обязанности, тщательно оценивая характер и потенциал каждой новоприбывшей наложницы для последующего распределения по дворцовой иерархии. А возможно, за этим скрывается нечто более личное и специфическое — некий особый интерес именно к дому Су, происхождение которого мне только предстоит выяснить со временем».
Она вспомнила странную реплику госпожи Инь во время первого утреннего представления — упоминание о расстроенной помолвке Жулань, произнесённое с подозрительно точным знанием провинциальных деталей. Совпадение казалось всё менее вероятным с каждым новым наблюдением.
«Что бы ни стояло за этим интересом, — подумала она, закрывая глаза в наступающей темноте, — мне нужно двигаться вперёд с прежней осторожностью, не позволяя себе ни излишней доверчивости, ни чрезмерной, бросающейся в глаза сдержанности. Госпожа Инь — не единственный игрок в этой сложной партии, и мне ещё предстоит выяснить, как и Мужун Синьи, и таинственный незнакомец у храма, и, возможно, даже сама расстроенная помолвка Жулань, связаны в единую, куда более сложную картину, чем кажется на первый поверхностный взгляд».
Дворцовая игра, начавшаяся с первых, робких шагов через Красные ворота, продолжала набирать обороты — и Су Мяо, вопреки всем сложностям и скрытым угрозам, ощущала растущую, всё более отчётливую уверенность в собственных силах и способности справиться с этой опасной, но захватывающей партией до самого её конца.