Установить, кто ныне возглавляет род Ли-Чан, оказалось делом куда более простым, чем все предшествующие изыскания: в отличие от давно опального и обедневшего рода прежнего канцлера Хэ, семья Ли-Чан за прошедшие полвека не только сохранила, но и заметно упрочила своё положение при дворе, обзаведясь несколькими выгодными браками с влиятельными столичными домами и утвердившись на нескольких заметных, хотя и не первостепенных чиновничьих постах. Нынешним главой рода значился некий Ли Дэминь, занимавший должность заместителя министра обрядов — ту самую должность, что некогда, полвека назад, занимал его прадед Ли Даню, и это совпадение, обнаруженное Су Мяо с холодным, тщательно скрываемым волнением, показалось ей слишком многозначительным, чтобы счесть его случайностью.
Ли Дэминь появлялся при дворе регулярно, но держался всегда в тени более заметных фигур — не примыкая открыто ни к партии канцлера Вэй Чжуна, ни к сторонникам наследного принца, а сохраняя тщательно выверенный нейтралитет, который, как теперь начинала подозревать Су Мяо, мог быть не столько природной осторожностью, сколько сознательной стратегией человека, чей род десятилетиями хранил тайну, слишком опасную, чтобы привлекать к себе излишнее внимание чьей-либо из противоборствующих сторон.
***
— Я наводила о нём справки через придворных дам, — сказала госпожа Инь, поделившись с Су Мяо собранными сведениями во время одной из их регулярных, ставших уже привычной частью дворцовой жизни встреч за чаем. — Господин Ли Дэминь слывёт человеком учёным и благочестивым, избегающим придворных интриг настолько демонстративно, что иные даже посмеиваются над его нарочитой отстранённостью от дел, не касающихся напрямую его прямых обязанностей по министерству обрядов. Но за этой показной незаметностью, помяни моё слово, дитя моё, скрывается либо действительно кроткая, лишённая амбиций душа, либо, что мне кажется куда вероятнее, человек, слишком хорошо понимающий, что заметность при дворе есть прямой путь к разоблачению того, что он предпочёл бы навсегда сохранить в тени.
Эти слова заставили Су Мяо задуматься о необходимости личной, хотя и максимально осторожной встречи с самим Ли Дэминем — встречи, которая позволила бы ей составить собственное впечатление о характере этого человека, не полагаясь лишь на пересказанные сплетни и архивные догадки. Случай для подобной встречи представился довольно скоро, благодаря самому предмету занятий Ли Дэминя: как заместитель министра обрядов, он отвечал в том числе и за организацию церемоний, связанных с почитанием предков императорской семьи, — область, в которой у Су Мяо, составлявшей, как было широко известно при дворе, обширные родословные летописи знатных семейств, имелся вполне законный повод для официального обращения.
***
Встреча состоялась в одном из парадных залов, отведённых для рабочих нужд министерства обрядов, — обстановка нарочито официальная и лишённая всякой интимности, которую сама Су Мяо выбрала намеренно, дабы не вызвать у осторожного собеседника подозрений в чём-либо, выходящем за рамки обычной деловой беседы двух людей, интересующихся историей знатных родов империи. Ли Дэминь оказался человеком средних лет, худощавым, с тихим, почти извиняющимся голосом и манерой поведения, действительно производившей впечатление кроткой учёности, лишённой всякого честолюбия, — впечатление, которое, впрочем, Су Мяо, наученная долгими годами разоблачения куда более искусных придворных притворщиков, не спешила принимать на веру безоговорочно.
— Ваше величество оказывает мне большую честь личным визитом, — сказал он с почтительным, но не заискивающим поклоном, когда Су Мяо изложила формальную цель своего прихода — уточнение некоторых деталей церемониального протокола, касающегося почитания предков боковых линий императорского клана. — Признаюсь, немногие при дворе проявляют столь глубокий интерес к истории родов, давно отошедших от главной линии престолонаследия. Большинство предпочитает считать подобные генеалогические тонкости делом, недостойным внимания занятых государственными заботами особ.
***
— История, господин Ли, редко бывает недостойна внимания, — ответила Су Мяо, тщательно наблюдая за малейшими переменами в выражении лица собеседника, пока сама как бы невзначай перевела разговор к более конкретной теме, — какой бы давней и, на первый взгляд, незначительной она ни казалась. Меня, например, в последнее время весьма занимает судьба некоторых боковых ветвей клана Ли, отделившихся от главной линии рода несколько поколений назад. Полагаю, ваш собственный род, если не ошибаюсь, также относится к числу таких линий?
Этот прямой, хотя и облечённый в форму вежливой беседы вопрос вызвал у Ли Дэминя едва заметную, но не ускользнувшую от внимательного взгляда Су Мяо перемену: короткую паузу перед ответом, чуть более крепкое, чем прежде, сжатие пальцев вокруг чашки с чаем, — признаки, слишком тонкие, чтобы служить прямым доказательством чего-либо, но достаточные, чтобы укрепить её растущее подозрение о том, что за нарочитой кротостью этого человека действительно скрывается нечто, тщательно оберегаемое от посторонних глаз.
***
— Совершенно верно, ваше величество, — ответил он наконец, с прежним ровным, ничем более не выдающим себя спокойствием. — Род Ли-Чан отделился от главной линии клана более полувека назад, при обстоятельствах, о которых, признаюсь честно, в нашей семье предпочитают не распространяться излишне: мой прадед, по семейным преданиям, был обойдён в вопросе престолонаследия, и хотя минувшие поколения давно смирились с этим давним поворотом судьбы, полагаю, определённая, хотя и вполне безобидная гордость за некогда упущенное величие рода всё же сохраняется в нас, как, вероятно, и в любой другой семье со сходной историей.
Ответ этот, произнесённый с виду искренне и без всякой видимой попытки уклониться от темы, тем не менее не рассеял, а, напротив, укрепил подозрения Су Мяо: слишком уж гладко и заранее продуманно прозвучало объяснение о «безобидной гордости», слишком точно оно совпадало с версией событий, которую она сама предполагала как наиболее вероятное прикрытие для куда менее безобидной истины. Она решила не давить далее в этой первой встрече, справедливо рассудив, что излишняя настойчивость лишь насторожит осторожного собеседника раньше времени, но, покидая зал министерства обрядов, унесла с собой твёрдое намерение продолжить наблюдение за господином Ли Дэминем — на этот раз не через архивные свитки, а через куда более живое, непосредственное внимание к его дальнейшим словам и поступкам при дворе.